Архив метки: Святослав

Великий князь Руси Святослав

Так уж сложилось в русской культуре, что и школьники и студенты, а стало быть, и почти все люди в России больше знают о князьях и королях Англии, Франции и прочих правителях далёких от нашей истории и культуры стран.

Я сам учился понемногу и в школе, и в Московском Энергетическом институте. И меня коробило от необходимости заучивать даты рождения и смерти каких-то королей, в какой год и с кем они воевали. А позже, в институте, мукой адовой было запомнить – где, когда и по каким вопросам собирались партийные съезды. Помню, что дифференцированный зачёт по научному коммунизму я сдавал с 9 утра и до 21 вечера. А посему, к той истории как науке, у меня выработалось чувство неприятия.

Но время течёт и всё изменяется. На прилавки выплеснулся океан литературы, которая раньше не имела права быть опубликованной. На 90% это не литература, а макулатура, но в оставшихся 10% книг, можно найти такие жемчужины, о которых ранее и не слыхали. Они-то и разбудили мой интерес к истории.

Среди этих работ и книги по многотысячелетней истории Руси. Причём не только наших авторов (Б. Рыбаков, Ю. Петухов, А. Асов, В. Дёмин и др.), но и иностранцев, которых даже не заподозришь в «квасном» патриотизме — американец Уильям Ф. Уоррен – «Найденный Рай на Северном полюсе» и индийский учёный-санскритолог Б.Г. Тилак – «Арктическая Родина в Ведах».

В книгах всех этих авторов наша история предстала в другом свете, совсем не похожей на то, что мы изучали.

Каким бы хорошим учебник истории не был, изучить её в полном объёме по нему нельзя. На основании одних и тех же документов, книг, летописей разные авторы создают свои «истории». И очень часто они соответствуют пословице – кто платит, тот и заказывает «историю». Под такую «историю» переписываются летописи и подделываются документы, уничтожаются или объявляются ненаучными (фальшивыми) «неудобные» книги и их авторы. И это происходило всегда и сейчас тоже. Поэтому необходимо читать разных авторов, как дружественных Вашей стороне, так и соперников.

Поделюсь, накопленными из разных источников, знаниями. Расскажу только об одном русском князе, последнем ведическом правителе Восточной Руси — Святославе (940 – 972 гг). Русский историк Н. М. Карамзин назвал его «Александром (Македонским) нашей древней истории». Святослав был Великим князем всех русских земель. Имя его прочно связано с судьбой народов Северного Кавказа и Предкавказья. Ему довелось разгромить могущественное химерическое государство – Хазарию, и научить Византию уважать Русь.

(Химерическим называют государство, в котором большим количеством многочисленных народов, управляет малочисленный пришлый этнос, причём управляет только в интересах собственного этноса).

(Выдержки из летописей — киевских, византийских, булгаро-хазарских и выводы разных авторов выделены курсивом.)

Хазария тогда располагалась от Дербентской стены по предгорьям Кавказа почти до Пятигорья, дальше к Азову и Дону до сближения с Волгой и на юг по ней к Каспию до Дербента. Горы, где сформировались и жили остатки разбитых авар, казикумухцы, чеченцы, ингуши, осетины, балкары, карачаи, аланы, русы и абазины, а также причерноморские адыги в Хазарию не входили.

Принципиальные сведения о хазарской экономике сообщает Истархи ибн Хаукаль: «Хазары не производят ничего и не выводят ничего, кроме рыбного клея». По словам анонимного автора «Предков мира» — «Хазария поставляла рогатый скот и рабов из земель Харских печенегов».

Известный географ Мукадасси, описывая общее положение народа Хазарии, говорит об их чрезвычайной бедности: «нет ни скота, ни плодов». Жировала только правящая «элита» Хазарии за счёт беззастенчивого грабежа двух важнейших мировых торговых путей: из Византии, Рима и Европы на Русь и к Варягам; и «Шёлкового пути» из Китая, Средней Азии и Ближнего Востока в ту же Византию и Европу.

Академик Борис Рыбаков пишет о Хазарии и Святославе в книге «Рождение РУСИ». М.2003:

«Паразитарное государство хазар, жившее за счёт таможенных пошлин, держало в своих руках все выходы из Восточной Европы на Восток в страну гузов, Хорезм и остальные владения Халифата. Хазарский каган брал огромные пошлины при проезде и возврате, а в случае благоприятного для него соотношения сил просто грабил, возвращавшиеся русские караваны как это было в 913 году».

«В самых восторженных тонах придворного панегирика описано русским летописцем короткое княжение Святослава Игоревича (964 – 972). Воспета доблесть, рыцарство и мудрость молодого князя».

В современной литературе его называют Святослав, но я думаю, что славо-славить произошло от искажённого христианством свято-славить, в честь Бога Святовита. Святослав никогда не предавал мировоззрение и культуру своих предков. И об этом мы читаем в летописи Волжской Булгарии — «Летопись дракона Бараджа», приведённой в книге А.Асова: Веды РУСИ. Веды БУЛГАР. М. 2011

«В Киеве в то время один знахарь взялся исцелить смертельно больного Святослава, сына Игоря Рюриковича, которого безуспешно лечили волынянские и византийские врачи. Мать Святослава – норманка Ольга спросила целителя – «Каковы будут твои условия?» Знахарь ответил: «Если я исцелю Святослава, пусть он не принимает христианства». Он вылечил сына княгини и дал ему новое имя – Святослав, ранее его звали Борис».

И главное – «Христианство было отвергнуто Святославом, так как он и его бояре хорошо знали, что за крещением последует вассалитет по отношению к Византии и очередной цесарь охотно назовёт его «сыном» в феодальном смысле». Б. Рыбаков – «Рождение РУСИ.»

В 944 году Святослав в возрасте 4 лет броском копья, упавшего к ногам его коня, начинает войну с древлянами, убившими его отца – князя Игоря.

Летопись Волжской Булгарии так описывает возникновение этой войны:

«В 944 году Саманиды утвердили хаканом Хазарии Узбека, а беком при нём стал Кубар. Иосиф с Малом бежали в Поднепровье, но ловкий Кубар решил расправиться с ними с помощью Игоря Рюриковича. Его послы передали Игорю, что хакан не будет противодействовать захвату Игорем днепровских земель, где было немало городов – Коростень, Курск, Харьков… и другие. Игорь весьма обрадовался этой возможности овладеть богатым краем. Чтобы спровоцировать войну с Коростенём, он потребовал от Мала уплаты им дани. Тот дал требуемое.

Тогда Игорь снова потребовал с него дань – на этот раз для своей жены Ольги. Мал внёс и её. Но Игорь со своим русским войском из смоленцев явился к Коростеню в третий раз и потребовал дань уже для своего сына Святослава, посаженного им в Галиче.

На этот раз Мал отказал. Началась война, в которой Игорь был взят в плен. Жена Мала, бывшая раньше женой Игоря и бежавшая от него из-за происков Ольги, велела разорвать великого князя на куски и развесить их на дереве.

«Жадность» Игоря Рюриковича объясняется тем, что ему нечем было выплатить дань кагану Хазарии.

Овдовевшая Ольга двинулась на Коростень с новым русским войском из галичан. Кара-булгары раскололись: бояре решили продолжать войну с русскими, а ковуи во главе с родом Руслана, перешли на сторону Ольги.

При помощи ковуев русские овладели Коростенём и пленили Мала и Иосифа». Бывших до 944 года беком и хаканом Хазарии.

Дальнейшее взросление князя хорошо описано у А.Нечволодова – «Сказание о РУССКОЙ ЗЕМЛЕ», глава 4. м. ЭКСМО 2007:

«На четвёртом году Святослав из женских теремов был передан на руки дядьки, а собственно, на руки дружины. При этом он был пострижен и посвящён в князья, в ратники. Дружина стала для него родным отцом, воспитателем и кормильцем»…

«Детство и молодость Святослав провёл вместе со своей дружиной в Новгороде, куда новгородцы выпросили его княжить»….

«В дружине его были собраны богатыри и храбрецы со всей Русской земли, — безразлично, к какому бы славянскому племени они не принадлежали. Это были настоящие сыны своей великой Родины и преданные слуги, и друзья своего князя.

Сам Святослав ничем не отличал себя от дружины и заодно с ней переносил все труды и лишения походной жизни.

В походах он не имел обоза, не брал с собой шатра и даже котла. Расстелив на земле подседельный войлок, в голову клал седло и так спал под открытым небом. Так же жила и вся его дружина. Вот почему, ведя многочисленные войны, он со своей дружиной, стремительно, как барс, переносился из одной страны в другую и потому без боязни посылал врагам сказать: «Хочу на вас идти».

Выросши и возмужав и собрав много храбрых, Святослав в 964 году напра­вил первый свой поход на Волгу, где у хазар, буртасов и камских болгар изме­ннически погибла русская рать, возвращавшаяся в 914 году из похода по Каспию. Теперь внуки шли, по языческому обычаю, мстить за смерть своих дедов».

Нельзя не сказать о роли Ольги в организации этого похода. Любая война требует денег, а их у Святослава не было, и мудрая Ольга отправилась в Европу собирать деньги на войну с опостылевшей и всей Европе Хазарией. Прибыла к франкам, а король ей говорит «принимай нашу веру». – Ладно, сказала Ольга и поехала к латинянам в Рим. Там то же самое – «принимай христианство». Ольга в Крым, и там «принимай…». Ольга приняла их веру, и поехала в Византию. Константин VII Багрянородный, увидев прелестную Ольгу, предложил ей креститься. Но я уже крещёна в Крыму – сказала Ольга. Это не важно, в Крыму ариане, а арианство это ересь. Крестись у нас. Хорошо, сказала Ольга, только крестить меня будешь ты — Цесарь, но деньги вперёд. Деньги были получены и отправлены в Киев.

Константин окрестил её, назвав Еленой, и сделал ей предложение: «Хощю тя пояти собе жене». Ольга, торжествуя, ответила цесарю: «Како хощещи мя пояти, крестив мя, сам и нарёк мя дщерию?» То есть жениться на своей дочери в христианстве не позволительно.

Так было или иначе, но средства на войну Ольга Киеву добыла, и Святослав отправился в поход.

«Выйдя на лодках из Киева по Десне, волоком перетащил свои су­да в реку Оку, чтобы следовать по ней к Волге. По Оке жило в это время сла­вянское племя вятичей, ещё не приведенное под руку русского князя. «Кому дань даете?» — вопросил их Святослав. «Хазарам дань платим», — отвечали вятичи. Святослав промолчал и поплыл дальше. Разумный князь понял, что не­выгодно ему покорить вятичей и, тем, возбудив их против себя, оставить в своем тылу, когда впереди на Волге бы­ло много дела; поход мог кончиться не­удачей, а потому на обратном пути и выгоднее было встретить в вятичах друзей, а не врагов.

Этот первый поход Святослава продолжался более трёх лет и был необыкновенно счастлив; после него, по словам арабских писате­лей, не осталось следа ни от камских болгар, ни от буртасов, ни от хазар. Святослав уничтожил главный город камских болгар — Болгары; разгромил хазарский Саркел, или Белую Вежу, на Дону, а затем, спустившись к югу, поко­рил воинственные племена ясов и касогов (очевидно), живших на Северном Кавказе в нынешней Кубанской области. Нако­нец, победоносный Святослав на об­ратном пути подчинил себе и вятичей и возложил на них дань».

Смысл и значение этого похода академик Борис Рыбаков объясняет с государственно-политической точки зрения:

«Прежде всего, следует сказать, что военная дея­тельность Святослава при всём её небывалом размахе подчинена только двум направлениям: волжско-каспийскому (хазарскому) и цареградскому, византий­скому. Оба они являются основными направлениями торговых экспе­диций, организуемых Киевской Русью как государст­вом. Государственный экспорт был формой реализа­ции первичной феодальной ренты, и обеспечение его безопасности являлось важнейшей задачей молодой державы.

К X веку торговля Руси с Востоком приобрела и транзитный характер. В получении разных восточных товаров (шёлк, пряности, оружие, украшения, скакуны и многое другое) были заинтересованы многие госу­дарства Северной Европы и Франция, не имевшие прямого доступа к ним: Византия слишком строго регламентировала и централизовала свой экспорт; прямая сухопутная дорога в анатолийские восточные земли была закрыта мощным полукольцом кочевых племен Среднего Дуная до Нижней Волги: мадьяры, тюрко-болгары, печенеги, хазары, кипчаки, гузы.

Борьба за свободу и безопасность торговых путей из Руси на Восток становилась общеевропейским делом.

Оба направления русских заморских экспедиций по-прежнему требовали военной поддержки.

Хронология походов Святослава в источниках не очень точна, но четко выделяются два последовательных комплекса:

  1. Поход на вятичей, на Волгу и на Хазарию (по летописи в 964—966 годах, по Ибн-Хаукалю — в 968-969 годах).Безымянный

    1. Поход в Болгарию Дунайскую и война (совместно с болгарами) против Византии (967—971 годы).

    Маршрут первого похода, во время которого русские войска воевали в Волжской Болгарии, в земле буртасов и в Хазарии, где взяли Итиль и древнюю столицу каганата — Семендер на Ка­спийском море. Затем были покорены народы Север­ного Кавказа — ясы (осетины) и касоги (адыгские пле­мена). Поход был закончен на Таманском полуострове, который с этого времени стал русской Тмутараканью. Очевидно, на обратном пути был взят Саркел («Белая Вежа») на Дону, и Святослав оттуда пошёл не прямо в Киев, а обходным вятическим путем на север (поэтому земля вятичей упомянута дважды под 964 и под 966 годами), для того чтобы миновать приднепровские коче­вья печенегов.

    Результаты похода были совершенно исключитель­ны: огромная Хазарская империя была разгромлена и навсегда исчезла с политической карты Европы. Пути на Восток были расчищены; Волжская Болгария пере­стала быть враждебным заслоном и, кроме того, Сар­кел и Тмутаракань, два важнейших города юго-восто­ка, стали русскими центрами.

    Изменилось и соотношение сил в полувизантийском, полухазарском Крыму, где Керчь (Корчев) стала тоже русским городом».

    Второй поход Святослава объясняется теми же политическими и экономическими целями.

    «Возросшее после побед могущество Киевской Ру­си, появление русских в Крыму могли создать конфликтную ситуацию, которая к 969 году приняла характер большой войны русских и болгар с Византийской империей. Оценки этой войны противоречивы, в чём повинна, прежде всего, непол­нота сведений русской летописи и крайняя тенденци­озность греческих источников, стремившихся изобра­зить русских как врагов Болгарии, а византийцев как друзей и освободителей болгар. Но именно по поводу этих событий русский летописец и написал свою зна­менитую фразу о лживости греков, часто вспоминаемую историками: «Суть бо грьци льстиви и до се­го дьне».

    Всё началось с того угла Чёрного моря, где, по предположению, помещался «остров русов», образованный излучиной и дельтой Дуная, морем и огром­ным «Траяновым валом» с полноводным рвом.

    В 943 году, когда Игорь Киевский принимал здесь, на Дунае, откупную дань Византии, эта область при­надлежала Болгарии, но по праву заселения руссами-уличами на неё могла претендовать и Киевская Русь, владевшая здесь несколькими гаванями. Впрочем, эт­ническая близость жителей «острова русов» к киевским русам ещё не определяла политических симпатий — ведь уличи переселились на Дунай в результате трех­летней войны с Киевом.

    Греческое население приморских городков и оби­лие здесь римско-византийских крепостей и крепостиц давало некоторое основание и империи заявлять свои претензии на эту стратегически важную область.

    Стотысячное русское население «острова» могло, подобно позднейшим донским казакам, стремиться к независимости, но в силу разных внешних событий оно неизбежно должно было колебаться между двумя родственными странами — Киевской Русью и Болга­рией. Меньше всего оно было заинтересовано в под­властности Византии, так как это, во-первых, возлага­ло бы много обязательств по охране дунайской границы, а во-вторых, лишало бы местные порты вы­год, получаемых от русско-цареградской торговли.

    Обстановка усложнялась тем, что внутри Болгарии среди феодальной знати существовали как сторонни­ки, так и противники Византии. Во всяком случае, власти Переяславца на Дунае, столицы «острова русов», не­сколько раз обнаруживали свою враждебность Святославу во время его войны с Византией.

    Начало балканских походов Святослава русская ле­топись описывает так:

    «В лето 6475 [967 год]. Иде Святослав на Дунай на българы. И бивъшемъся обоим. Одоле Святослав българом и възя город 80 по Дунаеви. И седе къняжа ту, Переяславьци, емля дань на Грьцех».

    Странным представляется то, что одолел Свято­слав войско болгар, а дань взимал с Византии. Это объясняется, очевидно, резким переломом в византийско-болгарских отношениях в конце царствования Никифора Фоки (963—969 годы). Византия ощутила свою силу, расторгла в 966 году невыгодный для неё договор с Болгарией (927 года), и Никифор начал обращаться к болгарскому царю Петру как к своему вассалу.

    Но, царь Петр отказался выполнять распоряжение Никифора. Византия и Болгария стали врагами.

    В это время на Нижнем Дунае дважды появляется Святослав с россами и будто бы по просьбе Никифора занимает болгарские земли, после чего «разрывает договор, заключённый с императором Никифором» и да­ет цесарю «ответ, преисполненный варварской хвастливостью».

    Другой греческий автор, Лев Дьякон, сообщает не­сколько иную версию: императорский посол патрикий Калокир в переговорах со Святославом начал действо­вать в своих личных интересах и уговаривал Святосла­ва ввести войска в Болгарию, с тем, чтобы в дальнейшем начать войну с Византией и помочь ему, послу Калокиру свергнуть Никифора и овладеть императорским троном.

    Греческие источники полны недомолвок, противо­речий и явного нежелания признать союз русских с болгарами, который, судя по переходу к Святославу 80 болгарских городов, обозначился уже при первом появлении русских на Дунае. Греческие авторы писали тогда, когда Византия, вытеснив Святослава с Балкан, полностью поработила Болгарию, и их многочислен­ные выпады против русских являются просто выполне­нием политического задания. Это следует учитывать при анализе источников.

    Из того, как император Никифор (будто бы сам пригласивший Святослава для того, чтобы привести к покорности болгар) отнесся к вести о появлении рус­ских у дельты Дуная, уже становится ясно, что никако­го приглашения, никакого дружественного договора Византии с Киевской Русью, направленного против болгар, на самом деле не было.

    Узнав о появлении русских, Никифор начал спеш­но готовиться к обороне своей столицы: «снарядил за­кованную в железо конницу, изготовлял метательные орудия и расставлял их на башнях городской стены»; Босфор был перетянут огромной железной цепью. Со­юзников, якобы «повиновавшихся императору», так не поджидают.

    Из слов того же Льва Дьякона явствует, что появ­ление Святослава на Дунае сам император расценивал как «начало войны против обоих народов», то есть и против русов, и против болгар. «Ему показалось, что полезно склонить один из этих народов на свою сторо­ну». Хитроумные византийцы решили получить у бол­гарской знати заложников и под видом смотрин невест для принцев (сыновей императора Романа) заполучили в Константинополь болгарских знатных девушек. По­сле этого какая-то часть болгарских феодалов неволь­но оказалась в руках Никифора. Это объясняет нам многое в событиях конца 960-годов.

    Очевидно, летописные свидетельства о битвах Свя­тослава с болгарами в 967 году относятся не к Болгар­скому царству Петра, не к Болгарии вообще, а к от­дельным феодальным владетелям, вроде тех, чьи дочери стали заложницами цесаря. К ним должны быть отнесены и владетели Переяславца на Дунае, Враждебные Святославу. Здесь на месте старого дворца хана Омортага (середина IX века), могли сохранить­ся контингенты тюрко-болгарского всадничества, не­сколько обособленного от остального населения.

    В свете данных о сторонниках Византии в среде болгарской знати мы должны крайне осторожно отнес­тись к преднамеренным высказываниям греческих хро­нистов о войне русских против болгар. Если результа­том нижнедунайских военных действий Святослава была контрибуция, наложенная им на Византию (лето­пись), то из этого становится ясным, кто именно был его настоящим противником.

    В 969 году умер болгарский царь Пётр, а император Никифор был убит своим двоюродным братом Иоан­ном Цимисхием, собственноручно зарубившим его ме­чом (10 декабря 969 года). Иоанн стал императором.

    Обстановка в 970 году была такова: в столице Бол­гарии Великой Преславе в царском дворце жил, обла­дая всеми сокровищами, болгарский царь Борис, сын Петра. В качестве воеводы при нем находился варяг русской службы Свенельд.

    В Переяславце на Дунае, в середине «острова русов» княжил Святослав. В Киеве он оставил старшего сына Ярополка; другого — Олега — посадил в мятеж­ной земле древлян, а третьего — Владимира — напра­вил в Новгород. Сам Святослав был весьма доволен той новой землей, куда он переместился в 967—969 го­дах. Это не было переносом столицы, но являлось пе­реносом резиденции и закреплением новой, очень вы­годной позиции на скрещении разных путей:

    «Не любо ми есть жити Кыеве, — говорил Святослав ма­тери и боярам. — Хощю жити Переяславьци в Дунай, яко то есть среда земли моей, яко ту вься благая съходяться: от Грьк — паващокы [шелк], злато, вино и овощеве разноличьнии [фрукты], ис Чех и из Угьр — съребро и комони, из Руси же — скора и воск и мёд и челядь».

    Русские и болгарские войска не только господство­вали в Болгарии, но и перешли в широкое наступление по всей северной границе Византийской империи. Они оказались там, где недавно проводил свою инспекционную поездку император Никифор. Войска Святослава перешли Балканы, пересекли византийскую грани­цу и оказались в «долине роз», в бассейне Марицы. Здесь был взят Филиппополь (современный Пловдив), и союзники дошли до Аркадиополя. «За малъмъ бо бе не дошьл [Святослав] Цесаряграда». До Царьграда оставалось всего лишь 4 дня пути по равнине.

    В большом сражении под Аркадиополем печенеги и венгры, входившие в русско-болгарское войско, дрогнули, и битва была проиграна. Иоанн Цимисхий в 971 году начал грандиозное наступление, отозвав для этого азиатские войска из Сирии и тренируя их всю зиму. Грекам удалось отбить натиск, взять Великий Преслав, где они пленили царя Бориса, взять Плиску и двинуться на север к Дунаю.

    При взятии болгарских городов византийцы пре­давались беззастенчивым грабежам. Так, при взятии Преслава «ромеи все разом ворвались в город, рассы­лались по узким улицам, убивали врагов и грабили их имущество» (Лев Дьякон).

    Святослав сделал своим опорным пунктом Доростол (Силистрию) на Дунае, где и проходила заключительная фаза войны с Византией. Здесь происходил ряд крупных сражений, после которых славяне устраивали погребаль­ные костры для своих павших воинов (сюжет известной картины Семирадского); здесь Цимисхий более двух месяцев осаждал Доростол, безуспешно ожидая сдачи; здесь произошла личная встреча императора с прославленным киевским князем, описанная Львом Дьяконом.

    Свою последнюю решительную битву русские на­чали в день Перуна, 20 июля 971 года, но ни та, ни другая сторона не добилась победы. Начались перего­воры о мире. Император стремился поразить славян­ского полководца всем великолепием византийского царского убора, но сам оказался пораженным простотой одежды великого князя:

    «Государь Иоанн Цимисхий, покрытый вызолоченными доспехами, подъехал верхом к берегу Истра, ведя за собою многочисленный отряд сверкавших золотом вооруженных всадников [так называе­мых «бессмертных»]. По­казался и Святослав, пе­реплывающий реку на скифской ладье. Он си­дел на веслах и грёб вме­сте с остальными, ничем не отличаясь от них.

    Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высо­кого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый с густыми, чрезмерно длин­ными волосами над верх­ней губой [усами]. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны её свисал клок волос — признак знатности рода. Крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные. Выглядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была укра­шена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами.

    Одеяние его было белым и отличалось от одежды других только чистотой.

    Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил не­много с государем об условиях мира и уехал».

    Цимисхий, как пишет тот же автор, «с радостью принял условия россов». Условия мира были изложены в договоре, помещенном в летописи: Святослав обязы­вался не вести более войны с Византией. Князь уходил «възьм имение мъного Грьк и полон бещисльн». Мир был почетным».

    Заключив мирный договор, Святослав отправился в Киев обычным морским путём. Его старый воевода Свенальд уговаривал Святослава идти на конях в обход Днепровских порогов, где, наверняка, будут поджидать их печенеги. Но Святослав был слишком уверен в греческом царском слове, т.к. Цимисхий обещал послать посольство к печенегам, чтобы те не трогали русских. С малой дружиной он пошёл на пороги, забыв об извечной лживости греков, а Свенельд ушёл на конях. Однако византийцы сообщили печенегам: «Вот идёт Святослав домой Русь с малой дружиной, взявши у греков многое богатство и налоги бесчисленные».

    И те напали на него в днепровских порогах весною 972 года. «Из че­репа убитого князя печенежский хан «съделаша чашю, оковавъше лоб его и пияху в немь…».

    Существует и другая версия, что Святослава убили свои, т.к. печенегам на лошадях да ещё в половодье соваться в пороги просто не мыслимо, а ладей они не имели.

    «С уходом Святослава из Болгарии пала самостоя­тельность Восточно-Болгарского царства, завоеван­ного и оккупирован­ного Византией. Ког­да Цимисхий взял в плен в Великом Преславе законного бол­гарского царя Бори­са, союзника Свя­тослава, то он лице­мерно «воздал ему почести, назвал владыкой булгар». Но как только Святослав со своим войском, защищавшим болгар, покинул берега Ду­ная, тот же Цимисхий показал свое ис­тинное лицо.

    Столица Болгарии была переименована в честь це­саря в Иоаннополь, древний Доростол — в Феодорополь, а вся придунайская Болгария превратилась в ви­зантийскую провинцию Паристрион.

    Подводя итоги короткому, но блистательному кня­жению Святослава, мы видим, что он вовсе не был «безрассудным авантюристом», бродившим где попало по степям. Его волжско-хазарский поход был жизнен­но важен для молодого государства Руси, а его действия на Дунае и за Балканами были проявлением друж­бы и солидарности с народом Болгарии, которому Святослав помогал отстаивать и свою столицу, и свое­го царя, и политическую самостоятельность от посяга­тельств Византии.

    Поражение Святослава было концом суверенной Болгарии, возродившейся только два столетия спустя.

    По отношению к Руси вся стремительная деятель­ность Святослава не только не была невниманием к её интересам или неосознанным стремлением «охабить», пренебречь ею, но, наоборот, всё было рассчитано на решение больших государственных задач требовавших напряжения всех сил. Важнейшая задача, состоявшая в обеспечении безопасности со стороны Хазарского ка­ганата, была решена вполне успешно. Вторая задача — создание мирного торгового плацдарма на западном по­бережье Русского моря (в содружестве с Болгарией) — выполнена не была, так как здесь Руси противостояли две значительные силы: Византия и Печенегия, раски­нувшаяся по степям на «месяц конного пути».

    А вот ещё одна оценка уже нашим современником Митрополитом Иоанном (Снычёвым): «В 939 г. войну против Византии развязал хазарский царь Иосиф, который начал с того, что “низверг множество необрезанных”, то есть попросту перебил христиан, живущих внутри Хазарии… Составной частью кампании стал поход на русские земли, закончившийся подчинением киевского кн. Игоря. Он обещал “платить дань кровью”, то есть в войне Хазарии с Византией выставить свою дружину против империи на стороне каганата. Этим, возможно, и объясняются два его похода на Царьград, последовавшие один за другим в 941 и 944…

    Под мощным воздействием хазарских евреев Русь разваливалась на глазах, превращаясь в вассала иудейского каганата, вынужденная не только платить ему дань, но и воевать за его интересы, совершенно чуждые славянам…

    Гибель талмудистов Итиля освободила как самих хазар, так и все окрестные народы, входившие в сферу влияния каганата».

    Всем им, в том числе и Киеву, приходилось платить дань кровью иудейскому государству.

    Прославился Святослав и крылатыми словами: «Иду на вы», а византийский хронист X века Лев Дьякон приводит одну из речей Святослава: «…Проникнемся мужеством, которое завещали нам предки, вспомним о том, что мощь россов до сих пор была несокрушимой, и будем храбро сражаться за свою жизнь! Не пристало нам воз­вращаться на родину, спасаясь бегством. Мы должны либо победить и остаться в живых, либо умереть со сла­вой, совершив подвиги, достойные доблестных мужей!»

    По самым минимальным подсчетам, Святослав прошёл походами за несколько лет 8000—8500 киломе­тров.

    Иногда историки обвиняют Святослава в излиш­ней воинственности, безрассудной драчливости, назы­вая его авантюристом, «предводителем бродячей дружины». При этом обычно ссылаются на события 968 года, когда в отсутствие князя печенеги осадили Киев, и Ольга с внуками оказалась в опасности.

    Вот пример писания о Святославе таких «историков»: «… типичный представитель архаичной, дружинной эпохи вождей и героев, странствующий предводитель вольницы, абсолютно «негосударственный» человек, полуваряг — полусармат – вот главные черты его портрета». А.А.Бычков, А.Ю. Низовский, П.Ю. Черносвитов. — Загадки древней РУСИ, М. «Вече», 2000.

    По заказу подобные «историки» пишут историю нашего Отечества, и если она такая попадает в учебники, то из наших детей вырастут не патриоты, а иваны родства не помнящие, что, по-видимому, и нужно заказчикам.

    Но историческую память народа невозможно убить окончательно, и она проламывается сквозь завалы лжи, как пробиваются ростки травы сквозь бетон.

    Весь мир знает про империи Александра Филипповича Македонского и Юлия Цезаря, но их империи развалились сразу или почти сразу после их смерти. Святослав же принял княжество, платившее дань Хазарии, воюющее за её интересы и задыхавшееся под этим гнётом, а оставил независимое экономически устойчивое государство, существующее и поныне. Слава ему во веки веков!

    Святославу уже установлены памятники – в Запорожье, Серпухове два в Киеве, и один в Белгороде.

    Но против установки памятника в Белгороде восстало так называемое Еврейское сообщество:

    «Евро-Азиатский Еврейский конгресс требует незамедлительного расследования обстоятельств и правомочности установки данного сооружения, политической, правовой и нравственной оценки, а также скорейшего уничтожения этого публичного символа антисемитизма»

    «Федерация еврейских общин России считает установку в Белгороде памятника Вячеслава Клыкова (Святославу) провокационной акцией, которая не только искажает историю, но и крайне негативно влияет на современность».

    В Пятигорске тоже на народные и спонсорские средства уже изготовлен памятник князю Святославу, но возникло противодействие, по-видимому, тех же самых сил и, к нашему стыду, администрации русских городов, с энтузиазмом воспринимающие, по началу, предложение установить этот памятник, через некоторое время открещиваются от него.

    Литература:

    1. Борис Рыбаков Рождение Руси. Москва. 2003

    2. А.Д. Нечволодов Сказания о Русской земле Москва. ЭКСМО 2007

    3. Александр Асов Веды булгар Москва. АСТ 2011

    4. Ю.Д. Петухов Н.И. Васильева Евразийская империя скифов Москва ВЕЧЕ 2007

    5. А.А.Бычков, А.Ю.Низовский, П.Ю.Черносвитов. Загадки древней РУСИ, М. «Вече», 2000.

    6. О.Ф. Ольховский Древние русы и Кавказ ЗАО «Книга» 2010

    Действительный член Русского Географического общества Стасенко В.Д.