Дорогами Гошаях

Старая, но еще вполне крепкая «Волга» Муссы мчит нас по дороге на юг. Она всхлипывает на ухабах, бормочет что-то свое, раздраженно фыркая и кряхтя, словно вредная свекровь на бестолковую невестку. Внутри у нее что-то журчит и булькает, видно и машины болеют каким-то своим железным панкреатитом. Она живет напряженной механической жизнью, но те, кого она везет, ей совершенно безразличны.

У Муссы другая жизнь, другой напев.

— Меня прёт, меня прёт, потому что патриот, потому что идиот, меня прёт.

Сидя за рулем, ёрничает ученый арабист и историк, поэт и филолог. При всех своих многочисленных профессиях Мусса работает только в летний сезон, а большую часть года посвящает занятиям литературой. Он истинный патриот, несмотря на всю свою иронию, злые шуточки и камешки в свой огород. Вот о нем-то никак не скажешь, что он безразличен к происходящему, как его стальной конь.

— По горным дорогам, по горным дорогам веду я машину свою…

Меняет тему Мусса, и наша машина взлетает на верхнюю обзорную площадку перевала Гумбаши. Боже, какая красота!…. Если и есть бескрайний простор, то это здесь, у нас на Кавказе. Как на ладони весь белоснежный хребет с величественным Эльбрусом и многочисленными вершинами, зябко кутающимися в одеяла облаков. Здесь только природа и ты, и тишина, и вечность. Это и есть свобода, которую ни один кавказец не променяет на все соблазны мира. Мужчина во цвете лет и мужчина на склоне лет, мы стоим на обзорной площадке, молчим и думаем каждый о своем. Неразумные дети перед величием матери-природы. В этом бурном мире, в этой нереальной тишине.

— Поехали? — прерывает мои раздумья Мусса.

Поехали. По горному серпантину машина спускается в ущелье и берет курс на Теберду. Ежегодно в старинном гостевом доме карачаевского просветителя Ислама Крымшамхалова, где сегодня разместился музей его памяти, проходит литературный форум. В рамках форума тюркоязычная литература Северного Кавказа подводит итог своей деятельности и присуждает победителям премию с вручением памятной медали, на которой изображен родоначальник и валий карачаевцев Ислам Крымшамхалов. Именная награда присуждается в области той деятельности, которой в 19-ом столетии занимался сам Ислам Крымшамхалов. Таких направлений пять и наград тоже пять. В нынешнем году их получили достойнейшие.

Первая медаль засверкала на груди Исмаила Сабанчиева, представителя Совета старейшин Кабардино-Балкарского народа, за плодотворную деятельность по защите гражданских прав и свобод. Исмаилу пришлось пройти нелегкий путь от защитника права народа в российских судах до выступления с трибуны ООН.

Вторая медаль в номинации «Экономика» была присуждена создателям мемориального комплекса «Сто шагов к Кайсыну». Комплекс представляет собой 150-метроввый барельеф, выполненный на скальном монолите, ведущем к дому, где родился поэт Кайсын Кулиев. Строительство комплекса в селении Верхний Чегем, стоимость которого рассчитана на 60 миллионов рублей, была сокращена за счет безвозмездной помощи волонтеров до 6 миллионов, а работы были выполнены в кратчайшие сроки.

Такой подарок по достоинству оценили и туристы маршрута, ведущего на Чегемские водопады, и любители литературы. Премию вручили руководителю работ Хадису Тетуеву.

Третья медаль уедет в Норвегию, где в настоящее время живет известный карачаевский поэт Билял Лайпанов. Его замечательную поэму «Камень и дерево» в переводе Аркадия Тюрина русскоязычная публика сможет прочесть в международном литературно-художественном и научно-публицистическом журнале «Мегалог» в №5 за 2014 год.

«Будь горд,

Потомок вольного народа,

И головы в печали не склоняй!

В тебе живет высокая свобода

Земли, чье имя вечно – Карачай!»

В поэме прославлены те ценности, которые принято называть вечными: «Дух предков жив, пока живут веками те символы, что люди сберегли…», — продолжает поэт Билял Лайпанов, увлекая нас в мир высоких чувств и высокого слога.

Еще одна литературная премия присуждена совсем молодому поэту, пишущему на карачаевском и балкарском языках. Недавно в свет вышел сборник его стихов «Клятва». Имя поэта — Шамиль Узденов. Ему 25, работает он в силовых структурах, далеких от лирики, однако удивляет своих читателей тонкими наблюдениями природы и философским взглядом на жизнь.

«Ветер черные тучи на тучи несёт,

Бьются лбами, и схватка долга,

И вонзаются в землю, срываясь с высот,

Быстрых молний оленьи рога».

Несмотря на юный возраст, поэта волнуют вопросы из разряда философских и вечных. В стихотворении «Старый путник» Шамиль сравнивает старца с осенним опавшим листом. Удивительно, как молодому поэту удается передать печаль аксакала, прожившего долгую жизнь.

Вдали, как острие стрелы, конец пути.

Плетётся, силится старик тот путь пройти.

А вдоль дороги тополя стоят, желты…

Под ветром, сухи и мертвы, летят листы.

Из долгой вечности старик идёт, устав.

Погоня времени за ним летит стремглав.

Вот, чуть помедлив, поглядел на листьев слой,

Как будто бы один из них сравнил с собой.

 

Последнюю награду вручают представителям Карачаевского НИИ им. А.И.Батчаева за ряд генеалогических исследований. Род Крымшамхаловых увековечен не только в исторических фактах, но и в прекрасных легендах, одна из которых повествует о кавказских Ромео и Джульетте, о Гошаях и Каншаубие. С большим докладом на тему о заимствованиях сюжета о Гошаях в литературах народов Кавказа выступил и Мусса Дудов, начав его со своих стихов:

«В роду Крымшамхала найдется немало
известных отвагой своей удальцов,
их время не раз и не два проверяло
на стойкость и верность заветам отцов»…


Он нашел различные варианты легенды в литературе абазинов, балкарцев, кабардинцев, осетин и карачаевцев. Провел сравнительный анализ и в результате выявил удивительные факты национальной истории и этнографии, указывающие на реальные исторические личности и конкретную географию поэмы. В результате поездки у нас родилось навязчивое желание увидеть собственными глазами места, где происходили легендарные события поэмы, проехать, пройти, прошагать дорогами Гошаях.

И вот мы снова в пути.

На этот раз наш маршрут пролегает по главной магистрали Северного Кавказа «Ростов – Баку» вплоть до Баксанского ущелья. В старину горный проход охраняли сторожевые башни. Сегодня только наметанным глазом можно определить местоположение укреплений слева от шоссе. Справа тянется ряд древних рукотворных курганов, выстроившихся цепочкой по направлению ко входу в ущелье. Скифских, сарматских, аланских? Ученые сходятся на том, что они принадлежат еще более древнему бронзовому веку. Кто знает, какие тайны спрятаны под их покровами…

При въезде в ущелье стоит довольно многолюдное селение Атажукино. Историки утверждают, что оно основано в 1706 году на правом берегу реки Баксан, одним из главных кабардинских княжеских родов — Атажукиных. Основателями его были два брата: Бекмурза и Мыхамат Атажукины, — которые переселились в эти места со своими людьми из района Пятигорья. А вот события нашей легенды происходят за столетие до указанной даты и подтверждаются российскими документами. Те же историки, однако, указывают на тот факт, что братья поселились выше аула Исламово, принадлежавшего еще одному отпрыску того же рода – Исламу Атажукину. Следовательно, события поэмы разворачиваются в Баксанском ущелье между предками Ислама Атажукина и предками Ислама Крымшамхалова. Два княжеских рода оказались в состоянии вражды, словно Монтекки и Капулетти, а причиной раздора послужили любовные отношения княжны Атажукиной и Каншаубия Крымшамхалова. Только шекспировская пара разделяла страстное увлечение друг другом, а чувства наших героев питали интриги. Как трактует ситуацию абазинский вариант легенды, «княжна Атажукина делала непристойные предложения Каншаубию, которые Крымшамхалов не мог принять по причине своего положения любящего мужа и отца». Но все по порядку.

image (1)

Баксанское ущелье тянется вдоль реки Баксан, то расширяясь, то сужаясь в узкое горлышко прохода, и, наконец, заканчивается, упираясь в подножие Эльбруса. В одной из его горловин, примостившись к монолитам отвесных скал, ухватившись за голые камни, высились башни аула Эль — Джурт. Ни сверху, ни снизу захватить аул было невозможно. С высоты башен берега реки и всё ущелье просматривалось до самого горизонта. В этом каменном гнезде вывел своих птенцов Бекмурза Крымшамхалов. Его жилище и сегодня можно отыскать по скале, удивительно напоминающей облик орла. Она хорошо видна с правой стороны от современного шоссе, ведущего в сторону Эльбруса. Четыре сына, четыре надежды было у Бекмурзы. Первенец Эльбуздук соответствовал всем рыцарским достоинствам княжеского рода. В поэме Муссы Дудова мы читаем следующие характеристики сыновей:

« В гнезде Бекмурзы, что зовут Крымшамхалом,
четыре бесстрашных и вольных орла.
Из них Эльбуздук как разбойник бывалый
был истый вояка и меткий стрелец,
да только джигиту движенья сковала
та пуля, что насквозь пробила крестец.
Второй, Камгутбий, был находчивый малый,
искусный наездник и смелый боец,
успел удивить нас удачным началом,
да слишком уж рано нашел свой конец».

image (2)

 

Склеп с могилой Камгутбия, умершего от оспы, мы находим на противоположной от аула стороне реки. Он прекрасно сохранился, хотя по самым грубым подсчетам этому сооружению уже более трех веков. Склеп представляет собой сооружение из камня с двумя пятиугольными оконцами, устроенными на противоположных стенах склепа, как вытяжки. Заглянув в оконце, вы увидите большой надгробный камень, залитый в более позднее время бетоном от «любопытных кладоискателей». Но мертвым – мертвое, живым – живое. К третьему и четвертому сыну судьба была более благосклонна.

« Сынок Каншаубий без копья и кинжала
улыбкой одною сердца покорял,
и девичьи тайны легко узнавал он
и даже на скрипке кавказской играл.
Младшой Гилястан по крутым перевалам
послом в Дадианскую землю ходил,
владея на равных мечом и оралом,
в трудах свою долгую жизнь он прожил».

Итак, четыре джигита, готовых прославить свой род, выросли в Эль-Джурте. Пришло время засватать старших сыновей, и вот тут-то и появилась наша главная героиня – прекрасная абазинка Гошаях Бебертова. Её прочили Камгутбию. Но судьба распорядилась по — своему. Болезнь и смерть суженого нарушили земные планы Гошаях. Теперь по старинному обычаю невеста должна была стать женой старшего брата, Эльбуздука, да не тут-то было. Накануне свадьбы ее похищает третий в семье сын – везунчик и сердцеед Каншаубий. Он прилагает все усилия, чтобы завоевать сердце красавицы, и это ему удается. Гошаях влюбляется в прекрасного юношу с тонким тополиным станом, в лихого наездника, удачливого охотника и смелого воина. Вскоре у любящей четы одна за другой рождаются две дочери. Казалось, счастье их будет вечным. Но злодейка судьба готовила им новое испытание. В Каншаубия влюбляется княжна из соседнего аула. Она выказывает ему знаки внимания и делает ему недвусмысленные и непристойные предложения. Возмущенный Каншаубий противится её желаниям и тогда оскорбленная отказом женщина превращается в непримиримого врага. Орудием своей мести она избирает яд. Чашу со смертельным напитком княжна подает гостю на одном из праздничных застолий. По обычаям гор Каншаубий не смеет отказать гостеприимной хозяйке и, зная о том, что в чаше смертельное зелье, выпивает его за благополучие дома и рода Атажукиных. Зелье имеет коварное свойство проявлять свое действие спустя некоторое время. Вскоре наш герой замечает, что его жизненные силы тают с каждым новым днем. Понимая, что ему осталось недолго, Каншаубий объясняет причину своей болезни любящей жене и просит ее отпустить его на лечение в далекую Шемаху. В те времена персидская Шемаха славилась своими богатствами и знаниями. Молва о знахарях и лекарях этого города слыла далеко за его пределами, в том числе знали о Шемахе и в горах Кавказа. Придя в город, Каншаубий разыскал целительницу, которой оказалась дряхлая старуха. С первого взгляда старуха поняла, что приключилось с княжеским сыном, но помогать ему не стала. «Я вылечу тебя, — сказала старуха,- если ты на мне женишься!» Пораженному Каншаубию не оставалось ничего, кроме как согласиться на дерзкое предложение старухи.

Шли годы, лечение давно уже благополучно закончилось, но безутешная Гошаях продолжала жить в неведении. Она не знала, жив ли её возлюбленный. Каждый вечер взбиралась она на черный придорожный камень, обугленный, как и её сердце, и всматривалась вдаль. Сколько слез пролила она на этом камне, сколько молитв прочитала, сколько сложила грустных и прекрасных песен. Но Каншаубий все не возвращался. Над соломенной вдовой вновь нависла необходимость выйти замуж за Эльбуздука, старшего в семье мужчину. И тут короткое счастье вновь улыбнулось Гошаях, но только для того, чтобы улыбнувшись навсегда спрятаться за горизонтом. Каншаубий вымолил у старухи разрешение повидать семью хотя бы на один день. Старуха позволила ему в последний раз обнять свою Гошаях, но предупредила, что, если лучи восходящего солнца застигнут его в Эль-Джурте, болезнь снова к нему вернется и тогда даже она не сможет ему помочь. На крыльях летел Каншаубий к возлюбленной, и не было на земле более счастливых супругов, чем эти двое. Счастье их было недолгим. Как только небо заалело на востоке, предвещая восход, Каншаубий собрался в дорогу. Гошаях готова была вырвать свое сердце и отдать его возлюбленному, но изменить заклятье она не могла. И тогда безутешная Гошаях собрала в дорогу своих дочерей и наказала им служить своему отцу и любить его так, как любила его она. Забрав дочерей, Каншаубий отправился в Шемаху, где и прожил остаток своей жизни. Взрослых дочерей он выдал замуж, а сам отправился на войну, где и сложил свою голову при осаде Еревана. Вражеское ядро разметало прах Каншаубия, но не убило его любви к Гошаях. А что же Гошаях? – спросите Вы. А Гошаях до последнего вздоха хранила память о своем возлюбленном, выпуская из своего сердца, как из золотой клетки, крылатые песни, в которых прославляла подвиги и благородные поступки Каншаубия.

Вот на этом мы и закончим легенду, но продолжим историю. Гошаях Бебертова после смерти Каншаубия ненадолго становится женой Эльбуздука, но физическая немощь калеки вынуждает ее искать прибежища в доме последнего четвертого брата, Гилястана. Сегодня трудно судить о достоверности песен Гошаях, тем более, что они вновь и вновь будут рождаться в творчестве поэтов разных национальностей, обогащая кавказскую литературу новыми находками и богатством национального фольклора. В одном из современных вариантов легенды, описанной карачаевским поэтом Муссой Дудовым, песня Гошаях предстает перед нами в следующем виде:

Много сотен лет подряд
абазины говорят:
«Если ты с конем не дружен,
не носи мужской наряд,
за село не выходи,
мать свою не изводи,
если ты с конем не дружен,
нам с тобой не по пути.

Будь ты беден иль богат,
строго учит нас адат:
если ты с ружьем не дружен,
не носи мужской наряд,
дальше сада не ходи,
мать свою не изводи,
если ты с ружьем не дружен,
нам с тобой не по пути.

Будь ты стар, иль будь ты млад,                                               но цени стальной булат.
Коль с кинжалом ты не дружен,
не носи мужской наряд,
за ограду не ходи,
мать свою не изводи.
Коль тебе кинжал не нужен,
нам с тобой не по пути.

Знает с детства Аминат,
острый ум — бесценный клад.
Коли ты с умом не дружен,
не носи мужской наряд,
и за дверь не выходи
мать свою не изводи.
Коли ты с умом не дружен,
оставайся взаперти».

В песнях Гошаях определяется народное понимание мужского благородства, непременными составляющими которого являются конь, оружие и ум джигита. Таким она видела своего возлюбленного Каншаубия, таким он и остался в памяти потомков, в нашей с вами памяти.

Побродив по руинам древнего Эль-Джурта, прикоснувшись к прекрасной легенде, мы возвращаемся «в суету городов и в потоки машин». С лица Муссы не сходит довольная улыбка. Мы оба наполнены радостным чувством доброго дела, как в детстве, когда хочется поделиться своими «подвигами» с самым дорогим человеком, с мамой. Наши мамы уже давно в мире ином, но так много вокруг друзей, которые одобрят нашу поездку и выслушают наш рассказ о Каншаубие и прекрасной Гошаях.

Старая, но еще вполне крепкая «Волга» Муссы мчит нас по дороге на север. Она всхлипывает на ухабах, бормочет что-то свое, раздраженно фыркая и кряхтя, словно вредная свекровь на бестолковую невестку. Внутри у нее что-то журчит и булькает, видно и машины болеют каким-то своим железным панкреатитом. Она живет напряженной механической жизнью, но те, кого она везет, ей совершенно безразличны.

Николай Прокопец.