Княжий клубок


А Г Н И С Л А В А

Экспедиционные путевые заметки.

ПЯТИГОРЫ.

DSC02375

Экспедиция «Эльбрус – 5,5 тысяч лет в  вглубь времен»  под руководством председателя Пятигорского филиала Русского Географического общества Стасенко Владимира Дмитриевича  и научного руководителя Токарева  Вечеслава  Викторовича состоялась в июле – августе 2007 года. В состав экспедиции входили три группы из городов: Петербурга,  Пятигорска и Нальчика. Группой из Пятигорска руководил Стасенко В.Д., из Петербурга – Токарев В.В. и из Нальчика – ректор академии вариологии Сергеев Юрий Васильевич. Всего участников  экспедиции было 45 человек.

Среди участников экспедиции были доктора наук, кандидаты наук, научные работники из разных отраслей знаний: от астрофизиков, естественников  до историков и психологов, что позволило провести более разносторонние исследования  Приэльбрусья. Геологи разворачивали одну картину, астрофизики другую, а историки третью. Ботаники могли описать редчайшие растения, которые встречаются только на Кавказе. Такой симбиоз ученых  редкое явление  в поисках Истины. Экспедиция была проведена исключительно на собственные средства и в отпускное время. Это  редкий случай  в наше время, когда на энтузиазме продолжается поиск Истины во имя Истины.

               Я благодарю руководителя экспедиции Стасенко В.Д.  за предоставленную мне возможность соприкоснуться «с преданием старины глубокой».

1

Организатор и начальник экспедиции Стасенко Владимир Дмитриевич справа и научный руководитель экспедиции Токарев Вячеслав Викторович.

От автора.

Полярники русских дрейфующих станций не раз ощущали в районе географического Полюса запах серы,  возможно, связанный с проявлением вулканической деятельности. Ученые океанологи давно занимаются морскими вулканами. Они обнаружили другую форму жизни в местах « черных курильщиков» на дне моря, где возникает жизнь  без солнечного света. На Севере продолжается возникновение новых форм жизни!  А как говорят ученые, до тех пор, пока существуют  на земле   вулканы, новые формы жизни будут зарождаться, и продолжаться в своем развитии.  Учеными установлено, что они являются  нашими прообразами генетически. И не удивительно, что птицы летят на Север, что   Север был нашей прародиной…

 За последние 700 тысяч лет  на нашей планете не менее 7-8 раз наступали оледенения. Последние 100 тысяч лет в истории нашей планеты происходили глобальные перемены.  Оледенениям предшествовало межледниковье (микулинское), которое закончилось приблизительно 70 – 75 тысяч лет назад. После этого грянули «первые морозы». Во всей Европе климат стал влажным и холодным. Эта дата считается началом  последнего валдайского (вислинского) оледенения.

   Ни ледниковые эпохи, ни межледниковье не были единообразными, они делились на более холодные и более теплые. С периода 13 – 12 тысяч лет тому назад наступает стремительное  потепление и отступление ледников, а с ним  -значительное  колебание климата. Пик потепления приходится  на  период   с 6  по 4 тысячелетие. В это время  растаял ледниковый панцирь Европы. Граница льдов проходила  Англии, югу Германии, среднему Приднепровью; за  Уралом ледниковый щит простирался  местами. Ледники имеют прямое отношение к изменению границ суши  и моря. Ледниковый купол в 2 км высоты под своей тяжестью продавливал земную кору на 700 метров. После стремительного таяния ледников земная кора стала выпрямляться (1 — 5 см в год), что  привело к затоплению  громадных пространств суши. Мировой океан поднялся на 150  —  200 метров. В  мифах и легендах многих народов   —   это время называется «Вселенским потопе.

А что же происходило в это время в Северном   Приэльбрусье?  Примерно 20 – 25 тысяч лет назад, во время последнего мощного глобального оледенения, именуемого последним плейстоценовым оледенением, стали наступать ледники, которые заполнили  кольдеру  внутри горного кольцевого образования вокруг Эльбруса. С запада и севера это Ташлысырт, с востока хребет Кыртык, а с юга — Боковой хребет, накрытый лавами южного склона вулкана.  Малкинского пролома  в этом скальном кольце еще не существовало. Самой низкой точкой этого кольца было место нынешнего перевала Бурунташ, и туда в сторону реки Кубань истекали воды, накопившиеся в котловине. Кольдера была заполнена мощным панцирем ледника. Следы его хорошо просматриваются на пике Калицкого и на хребте Кыртык.  Малкинский пролом образовался  под воздействием ледников, когда ледник поднялся уже на значительную высоту. До последнего оледенения был теплый  климатический период  в котловине, и Эльбрус был гораздо ниже, высотой не более 4000 метров и не было ни западной,  ни  восточной его вершины. Несомненно то, что жизнь в  такой котловине подогреваемой снизу  и защищенной со всех сторон от непогоды высокими  горами, была благодатной. Возможно здесь, как на Северном полюсе, продолжается возникновение новых форм жизни. Вулканическая деятельность Эльбруса является тому залогом. Озеро, которое находится чуть выше каменных «Грибов», и по сей день  кишит ракообразными.

Безымянный

Нас же в первую очередь интересуют следы былых цивилизаций. Но что может остаться после таких глобальных изменений?  Единственное, что сохранили тысячелетия  —  мегалиты, менгиры, каменные обсерватории, дольмены и совсем близкие нам по времени лабиринты.  Как можно прочитать  их, как понять мировоззрение  тех времен? О нашей прародине  могут рассказать только они.  По крохам собирают великие романтики отголоски прошедших времен. Идут экспедиции одна за другой.

Узел Росстань — железнодорожный вокзал города Пятигорска.

 

Мы расстались. Город своим зевом поглощает нас. Грустный узел Росстань. Это смена пути. Кто знает, пойдем ли мы дальше правильной дорогой, будут ли еще встречи, новые походы за тем,  чтобы найти « то, не зная, что»?  А пока  кто-то бежит за билетами,  а кто-то еще маленькими стайками  щебечет…

 Я пошла купить мороженное. Неподалеку от киоска  одиноко стоит В.Д.Стасенко (ВДС), совсем незнакомый и  какой-то далекий. Его походная шляпа здесь кажется нелепой, и весь словно изменился. Я не нахожу слов. В этом мире мы незнакомы. Хочется рвануться к нему, сказать что-то главное, но я стою и молчу. Еще сегодня утром  я бежала за ним с нашей последней стоянки.   Я шла за ним изо дня в день: его воля поднимала меня на вершины, проводила по лавовым потокам, переправляла через стремительные  горные реки, когда задыхалась на подъемах, он терпеливо ждал меня. Еще помню капельки пота на его висках…

Из похода вернулись все. Замысел ВДС осуществлен. На этом нить  обрывается.

             Для меня все начиналось  в Велесовом урочище,  где я впервые узнала, что ВДС водит экспедиции в  Приэльбрусье. Здесь я и напросилась.  Он дал согласие,  думая,  что это моя шутка. Я не шутила. Эти места давно влекли меня к себе. Лет семь назад  я делала попытку самостоятельно отправиться  в Приэльбрусье. Это время было овеяно романтикой  ведизма. Мне хотелось на всех вершинах,  где я побываю,  поставить кумиров. Моих сил и знаний хватило только до Долины Нарзанов. Там мы все-таки поставили Велеса, но это другая история.

24 июля. Узел первый – Пятигорские Электросети.

2

 Здесь ждет нас машина. Загружаем рюкзаки,  палки, ледорубы, какие-то  пакеты, свертки, размешаемся сами. Почти все, кто идет в экспедицию, мне незнакомы. Я знаю, что мы идем искать «то, не зная что».  Конечно, задание определенное есть – поиск следов  мегалитической культуры наших далеких предков.

Взревел мотор — и мы в пути.  Мелькают за бортом знакомые улицы, их сменяют только что убранные   поля, виднеются курганы, которые не дают мне покоя. Грустно видеть, как уничтожается былая культура. В этом году были загублены более двухсот захоронений майкопской культуры.  С трудом  наши историки добились права   изучать то, что потом  взрыли  бульдозеры. «Черные» археологи – это цветочки по сравнению с потребностями «народного» хозяйства. Проехали последнее  карачаевское селение Кичи-Балык, где всегда пахнет навозом и полынью. Дорога серпантином уходит вверх. Скоро миновали Долину нарзанов. Мы сидим, тесно прижавшись друг к другу. Ребята тихо переговариваются. Саша рассказывает о своем путешествии по Индии. Говорит, что язык, на котором говорят в индии, русскому человеку изучить не сложно, так как он имеет много общего с санскритом.

Мне плохо – тошнит. Лена дает шипучую конфетку.  Я переживаю, что с первого шага такая неудача. Когда-то  я занималась альпинизмом, туризмом, но это было в прошлой жизни. Теперь я просто – горогляд.

Дорога все вьется и вьется, унося нас в поднебесье. Что значит в поднебесье? Кто там живет?  Конечно Боги.  Значит, мы едем к Богам! Но в наш образованный век богам уже нет места, ни на земле,  ни в небесах. А если есть! То надо допустить, что и мы имеем какое-то отношение к ним. Но какое? Нужно только очень постараться  вспомнить, что мы «одушевленные предметы». Что мы имеем Душу! Тогда наш поход  окажется не поиском  камней, когда-то обработанных человеком, а поиском своей Души. И все, что будет встречаться на нашем пути, будет овеяно нашим душевным теплом.

По древним преданиям Душа дается нам после рождения с первым криком. Но где ее обитель, кто ее рождает, ответа нет. Будем уповать на Бога. Зато мы точно знаем,  что тело наше – это творение Земли-матушки. Это храм, куда приходит Душа.  В момент зачатия  мать дает ребенку кусочек своей Души – Живы, которая награждает ребенка  силой жизни, а в момент рождения Душа воплощается в тель.  С приходом Души, ребенок получает первообраз Божественного замысла, который называется Истой или Истиной.  Воплотившись в тель, Душа, в соответствии с Замыслом, через тель выполняет свое предназначение. Первообраз, который отпечатан на ней, ведет нас через всю жизнь. Но проходят года, и первообраз  покрывается душевными переживаниями, образами природы и образами общества. И мы забываем свое предназначение. А Душа вечна. Не выполнив своего предназначения на Земле,  она вынуждена снова и снова возвращаться.  В поисках души нам придется все дальше и дальше  уходить от науки.

Наука в том смысле, котором мы ее знаем сейчас, явление относительно новое. В сущности, она является мировоззрением буржуазии, пришедшей к власти в 17 веке  с победой промышленной революции. Под словом Наука мы понимаем две вещи: поиск истины и сообщество, занимающееся научной деятельностью. До  17 века наука была поиском истины. Поиск истины не означает обладание ею. Поэтому история науки – это история ошибок, которые позволяют менять направление поиска.  То,  что мы сейчас видим – это убедительная победа Науки в борьбе за мир и наши умы, но очевидной она стала за счет подключения технологии и получения материального  обилия. Все что сказано от лица Науки,- истинно, потому, что научно. Любое сомнение считается преступным, потому, что посягает  на все устои. А в основе же  лежит борьба за власть.

Именно поэтому все революционеры  прошлого, вплоть до революции 1991 года, всегда думали о том,  как захватить власть, скинув старую, и никогда о том, как править и строить жизнь после захвата. Это и есть суть научного метода.  После нас «хоть  трава не расти». Подумаешь Хиросима, какое нам дело до Чернобыля, «истина дороже».

И не стало Души. Появился Сеченов, а с ним и организм как механизм. Его можно расчленить, посмотреть, но желательно мертвый. Убили вместе с Душой и Вечность. Организм стал одноразовым кормом для червей. Померкла поэзия в глазах человечества, а через них смотрела Душа…

Для полного понимания Души  придется ввести понятие Сознания.  Сознание тоже не есть работа головного мозга. И это надо принять, чтобы понять мир, в который мы отправились.  Сознание  покрывает Душу, где на теле Души  лежит первообраз Божественного замысла. За всю жизнь мы накапливаем в нашем Сознании так много образов, что они образуют миры: мир природы, мир общества,  мир наших чувств. Некоторые из Миров нашего сознания увязаны в нить Судьбы.  А что такое Судьба?   Это и есть навязанные нам образы социального мира. В далекие былинные времена мы не ведали Судьбы. Еще Геродот говорил, что «русские не ведают судьбы».   Так оно и было до тех пор, пока мы не забыли о душе и  ее божественном замысле,  о своем предназначении.   А Судьба – это неуправляемый самокат. К сожалению, мы не всегда следуем своему Божественному замыслу. Судьба – наш удел…

Однако я отвлеклась.  Я пишу об экспедиции.  Наконец первая  остановка.  Падаю в траву, как в перину. Цветет сиреневым ковром душица, мы пьем ее и не можем напиться.

А на обочине дороги лежат три менгира. Менгир  [кельт. Menhir] – один из видов мегалитических памятников, так вещает словарь иностранных слов.  Менгир слово кельтское и  также  русское, когда-то   мы имели единую историю, но время безжалостно. Если произнести по-русски  это слово, то получится  «мой хер». А если обратиться к санскриту, то men – мой, а hir – хар – олицетворение любовной силы. Историки до сих пор считают менгиры фалостическими символами. Есть еще одна версия, правда она тоже близка данному понятию – палица Перуна. Менгир может быть  «торшаком». Торшак – это указатель места в другие миры. Но для кого? Может быть  для Души, которая покидает  этот мир после смерти тела, чтобы снова вернуться на землю, но чья-то  дерзкая рука вырвала их и бросила. Поистине не ведают,  что  творят. Три менгира, как три мира: мир Прави, мир Яви и  мир Нави, но молчат менгиры. Мы даже не знаем, где они были установлены. Времени на обследование местности нет. Машина не ждет. Взревел надсажено мотор, и мы снова в пути.

Дорога убегает под колеса машины, приближая нас к заветной цели.

Я уже давно слышала о горе Тузлук, как о месте  древней обсерватории (лат. Observers — наблюдать). Что наши предки наблюдали с этой горы? Небеса, а может быть, общались с Богами? Машина остановилась. Мы оказались на краю пропасти около менгира – гордого и яростного, устремленного в века. Рядом гора Тузлук. Внизу  бушует Малка, а за ней видна Столовая гора, которая мне наполнила  Рим-гору, Клин-яр. Рим-гора и Клин-яр  были крепостями. Может и эта Столовая гора – крепость? Существует предание у местных народов, что это запретное место. До сих пор пастухи не пасут там свои стада, а травы  там сочные. Это еще одна загадка, которую предстоит  разгадать. Но как? Каким методом?  Время ничего не оставило.   Все  указывает на  то, что это мир Нави. Загробный мир символизируется в первую очередь   водной стихией и ее глубиной, где отражаются  небесные картины, дающие прозрение и истинную мудрость,  где обитают Боги, Духи и Души наших предков.

Стоять у пропасти опасно. Кружится голова.  Я обняла менгир, как вечность, и долго смотрела вдаль, не решаясь сделать шаг…

3

ВДС, Агнислава, Ботизат Юрий у менгира.

Время не ждет. Едем дальше по дороге, которая   прорезана по склону горы Сирх, по горе Солнца. Кто дал ей такое название? Кто первый пропел это имя? Молчит гора, а может быть,  мы не слышим ее. Разучились понимать язык природы, язык птиц и животных с тех пор,  как  однажды решили, что мы венец природы. Она нам этого не простила. Мы стали глухими и незрячими. А язык природы мог бы рассказать нам многое.

Длинный затяжной спуск и мы в урочище Ирахитюз.  Сколько  значения в этом слове для русского человека: здесь  и Рай, и солнце Ра, радость,  радуга, радение и т.п. Пусть звучит слово Ирахитюз не по-русски, но это только подтверждает очередной раз, что когда-то мы все поклонялись Солнцу и имели одно мировоззрение. Солнце было  для нас основой всех нравственных законов. Боги Солнца – почитались наивысшими божествами. Многочисленные праздники славян были посвящены солнечному Богу и огню, как его прообразу на Земле.

Ура – родовое название нашего праэтноса: из нутрии (из)  Солнца или ведущее свое происхождение от солнца. Наши предки считали себя искорками солнца, поклонялись Солнцу. В момент сильнейшего напряжения силы и духа, когда нужно подняться и идти на врага,  наши мужчины до сих пор кричат «Ура!». И не от норманнского племени руггов, не от цвета  волос, не от  днепровского Поросья произошло  название Русь и Русская земля, а  именно от родового имени УРА. В этом истина.   ИРА – великий родоплеменной союз, а те, кто в него входил, назывались  арийцы или арии.

О  Ра! – это обращение к высшему  божеству, сияющему на небе. Ора – орать – орийцы, то есть те, кто приветствует этим кличем Солнце. И нет ничего удивительного в том, что вся топонимика Приэльбрусья пронизана солнцем. После великого оледенения, после невзгод,  когда померкло Солнце на северной Родине, пришли наши  далекие  предки в этот край, который им показался Раем. В те времена  — это действительно был Рай.  Климат был мягким, вокруг росли леса, цвели невиданные цветы, струились живые источники. И по сей день, в обнажениях часто встречаются стволы деревьев. В одной из экспедиций ВДС нашел подобное дерево. Определить его возраст у него не было возможности.  В местах тектонических разломов хорошо просматривается период, когда  местность была покрыта буйной растительностью.

Волей Судьбы я оказалась в Северном Приэльбрусье.  Сколько узлов  навязал ВДС на нити Судьбы, пока известно лишь ему. Мы же будем следовать за клубком —  куда он покатится, туда мы и пойдем.  За его спиной уже не одна экспедиция по Кавказским горам. 30 лет он разматывает один клубок за другим.  Может  быть, он следует своему  Божественному  замыслу?   Его смятенный Дух не знает покоя. Искрится его  княжеская Душа,  наполняя нас светом. А нас у него восемь душ:

Линец Сергей Иванович – доктор исторических наук, профессор;

Иванов Александр – знаток индийского ведизма;

Подкорытова Елена – инженер;

Откидычев Павлик- аспирант астрофизик;

Паша – студент;

Агнислава – романтик от истории;

Батизат Юра – фармацевт, кандидат  наук;

Хорунженко Миша —  офицер российской Армии.

Как получились, что люди, столь далекие от истории, вдруг оказываются вместе?  Профессия – это место за столом общества, где каждый получает свою часть.  Профессия в данном случае  не является  основополагающей.  Тогда что нас объединило?  Жажда приключений, поиск мифической истины, преодоление себя, или познание себя? Много вопросов, а ответа нет. Но я точно знаю, что это единственное место, где можно постоянно прибывать в чистом сознании.  Горы не терпят «измененных сознаний», один неверный шаг  — и ты без сознания  и пошлет тебя ВДС на три буквы — в МЧС. Они быстро доставят домой — это в лучшем случае, а в худшем – Душа отправится в свои чертоги, но это не для нас.

Мы разбиваем лагерь на берегу реки Кызылкола. Если принять версию наших лингвистов, что основой тюркского языка является проторусский язык, то слово Кызылкол можно рассмотреть следующим образом: [тюркс. кызыл]- красный, [коло] – течение времени или жизни.   Красный цвет  на Руси всегда был цветом Рода.  Кызылкол – течение жизни Рода. Это моя версия.

4

Рядом бьют  родники с живой водой — Белые нарзаны  — гордость Кавказа. Пьешь не напьешься молока  Великой – Матери, которое течет из ее груди. Многих она вскормила, да немногие смогли испить. Любит гора богатырей.  Сколько их легло на ее склонах, чтобы уйти в бессмертие…

5

Водопад Салтан.

А время торопит. Саша ведет нас на Джилысу к месту, где сливаются реки Кызылкол и Бирджалысу.  Я здесь первый раз, и не знаю к чему готовить свое сердце. Но то, что я увидела,  меня потрясло. В кипучей ярости водопадом обрушил свои воды Кызылкол в Бирджалысу. И от этой большой любви родилась Малка, а водопад с тех пор  называется Салтаном.

Странное это место — здесь рядом рождение и смерть.  На правом берегу Малки  бьют горячие источники «мертвой воды», которые заживляют любые раны.  Я и Лена погрузили свои тела в  источник, который с  придыханием вырывается из чрева земли по своему «родовому» каналу. Над источниками стоят заколдованные замки – недоступные и непонятные. Место восхищает и угнетает.

Ниже по течению Малки еще один водопад. Разрезая твердь земную, он дугой ниспадает  вниз. Прижавшись к скалам, стоим как завороженные. Кто-то достает  свои фотоаппараты. Ксюша пристроилась над самым обрывом и просит меня сфотографировать её.  Мне страшно оторваться, но я решаюсь.

6

Водопад Летящий.

Отведав прелести этого водопада,  Саша  ведет нас к другому водопаду, который искристыми, переливчатыми струями резвится по скалам – просто Душечка.

7

Эта совсем небольшая речушка  бежит,  срываясь с круч к своей старшей сестре Малке. Но и на этом чудеса не оканчиваются.

 

По обрывистым склонам спускаемся к Малке. Внизу извиваясь, течет кровавый ручей – это выход живительной силы Горы-Матери. Припадаем устами к источнику. За спиной слышится угрожающий шум воды. Это еще один водопад! Река Каракая, прорываясь через  теснину,   срывается с круч.   Такая мощь,  такая сила! Первое, что приходит на ум – это же вход в  Навь.

Здесь Велес сторожит свои врата. И безымянный водопад  дарит   нам свое имя. Отныне – это водопад Велеса. Справой стороны  от водопада взметнулся утес. Каким – то образом приходит название и этому месту  — Бабий мыс.  Место,  откуда сбрасывают неверных жен. — Все возможно. Слева  от водопада странное углубление, которое будто зажато между двумя ладонями. На что оно указывает? Будь я Мулдашевым, я бы сказала, что там,  за стеной, сидят предки в состоянии вечной медитации.

               Струи водопада обжигают лицо, а отважный Саша подставил свое тело. На этом он не успокоился,  и повел нас на утес. Я, выбиваясь из последних сил, плелась за ними, а Юра  терпеливо поджидает  меня.

8

                            Водопад ВЕЛЕС .

    С утеса видна Столовая гора. Все говорит о том, что мы вышли за предел, в мир Нави. Каракая отсекла нас от Ирия.

                      9

На краю утеса примостился каменный колобок диаметром около двух  метров. Как он сюда закатился, или кто его закатил? Лежит символ солнца должно быть уже не одно тысячелетие.

  Обратная дорога показалась мне самой длинной. Моих предпоходных тренировок оказалось недостаточно. В лагере нас ждал ВДС  с хлебом и салом. Ночь наступила незаметно. Мать – гора  надела свои  пурпурные предзакатные наряды. Это был первый день.

Второй день. Узел —  Грибы.

 Знаете ли вы, как здорово купаться в кипучих нарзанах, когда холодные струи  текут по твоему  телу, а предрассветный  ветер  обдувает тебя? Все просто, нужно попасть в Рай, так я рассуждала  ранним утром, когда лагерь еще спал. Скоро ко мне присоединилась Лена. Зашумели питерцы, замурлыкали свои песни нальчинские  тётки. Пастухи погнали на пастбище свои стада. Все закружилось, завертелось.

И снова Саша ведет нас, но уже на каменные Грибы. Нужно переправиться через  Кызылкол.  Есть два мостика, по которым можно пройти. Первый, подвесной, который соорудили «эмчеэсовцы» и второй, Калинов мост. Встречает нас около моста сам Черт – каменный страж. Черт – это черта,  за  которую лучше не заходить. Висит Калинов мост над Кызылколом.  Пробраться к нему можно только через кручи лавового потока. Советую не заглядывать в пучину вод  Кызылкола.   Здесь он, с призывным ревом, срывается водопадом Кызылкол   и врезается в свою любимую Бирджалысу.  Мы  сегодня не рискуем, у нас другие цели.  Подвесной мостик нам вполне подходит.

Подъем к «грибам» долгий. Я иду последняя. Всегда есть последний герой. Я собрала всю свою «женственность»  и без стона и страха плетусь над кручами по узкому каньону. Жарко, хочется пить. По склонам цветут  горные ромашки, колокольчики, рододендроны сверкают на солнце своими восковыми листочками. Вижу только то, что под ногами. Шаг в сторону, а «там полет и ветра свист». Разум отслеживает каждый шаг. Тропа, наконец, уходит в сторону от пропасти. Я облегченно вздыхаю. Можно и оглядеться. В лавовом потоке видна голова Князя Тьмы тень которого  отпечаталась на другой  скале. Еще не легче.

10

                                          Князь Тьмы .                                                      

Это Торшак, значит что-то должно  измениться. Мы у ворот. Куда ведет вход и есть ли выход? Распахнутые ворота приглашают нас на ровное плато. Это же немецкий аэродром!  Я много о нем слышала и даже пыталась попасть на него. Но было не мое время. Мир войны втянул  в себя. Очнулась  только перед новым подъемом. Я думаю, что в нашей группе есть еще человек, который вздрогнул при    виде аэродрома. Это Сергей Иванович, доктор исторических наук, скрупулёзно изучающий Великую Отечественную войну на Кавказе. История войны — это его призвание. С детских лет маленький Сережа слышал «эхо прошедшей войны» от своих дедов и родителей.  Деревня, в которой жили его предки, была оккупирована немцами во время Великой Отечественной войны. И сегодня видны  в его темно-карих глазах искорки того мальчишки, который бегал по окрестностям своей деревни, в поисках  пистолетов, автоматов, а может и гранат и, наверно,  сожалел  о том, что родился после войны.

11

                                                            Немецкий аэродром.

Поднимаемся по достаточно крутому «Сухому логу». И снова врата. Что они нам откроют? Их тоже охраняют стражники. Шутить с ними нельзя и пропеть их невозможно. Кладу финик – плату за проход. Сверху на нас глядят Грибы, но мы глухие и незрячие.

Я могу взобраться на них, полежать, обнять их,  в конце концов.  Поговаривают, что это место силы, а мне  так  ее не хватает. Но силу нам дает Жива. Может быть Грибы – это приманка Живы? Где-то рядом надо искать отца и мать. Эльбрус  и есть наша Великая Мать, а кто отец – это мы еще разберемся.  Но чтобы почувствовать  божественный мир, нужно пройти путь очищения, и только тогда Душа может покинуть тело и пообщаться с душами предков, а может с Душами русских богатырей, которые легли, защищая свое Отечество.

Я пока не готова. Осмотрев  Грибы,  Саша, Павлик и Лена идут через лавовый поток к озеру искупаться. Юра и я остаемся на Грибах.

12

 Я пью воду из святых чашечников,   когда-то  в них  наливали жертвенное масло и поджигали  во славу Богов и предков наших, а теперь в них дождевая вода, в которой отражаются  небеса.

Обратный путь был коротким: все вниз и вниз. ВДС, как всегда, встречал нас с хлебом и салом.

 День третий.  Узел —  разлом под Тузлуком.

 День начался для меня с неприятности, разболелась натертая нога. Пришлось  вернуться в лагерь и переобуться в кеды. Догнала   ребят   только  у скалы Эммануэля,  на которой видна запись  о том, что в  1829 году было совершено восхождение на Эльбрус.  Организовал и возглавил экспедицию  командующий Кавказской укрепленной линии генерал Г.А. Эмануэль.  В ней приняли участие несколько ученых Российской Академии  наук. На вершину взошел только проводник экспедиции кабардинец Хилар Хаширов. Балкарец Ахия  Соттаев с ученым Ленцем и казаком Лысенковым дошли  до седловины. Рядом с надписью висит новая мемориальная доска, а на ней юные лица ребят, которые не вернулись с Горы.  К скале приставлен деревянный крест. Неподалеку  резвятся  суслики, которые только что выбрались из своих норок. Малыши забавно кувыркаются, играют в догонялки, а чинные мамаши греют свою шерстку на солнышке. Возможно в те далекие, теперь былинные времена, здесь было так же покойно и отрадно. Токарев, в своих жреческих одеяниях, что-то замеряет рамкой. Мы находимся у подножья горы Сирх.  Здесь  явно обозначено  какое-то строение из камней. В центре круга лежит камень,  плоский сверху. Я не люблю домыслы, но можно сделать допущение: это строение былого храма, ритуальная площадка, где камень служил алтарем для приношения даров богам и предкам.

Бежим вниз по тропинке. Дорога сегодня легкая и неутомительная. Внизу извивается Малка. Просматриваются водопады.

Впереди меня бежит с двумя палками  странный человек. Он в группе Токарева. Как мне сказали —  это монах. У него отдельная палатка. Встает он раньше всех и идет на омовение  к ключам минеральных источников. Наблюдать за ним уморительно.

               Типичное тело попа: без мышц, одутловатая холеность, жидкая бороденка, маленькие  карие глазки  и  как элемент мужественности – семейные трусы. Думаю, редкая женщина  захотела  бы заглянуть к нему в палатку. Бедные, бедные монахи  — это надо же,  однажды  принять обет безбрачия, а потом всю жизнь превозмогать себя, так и не узнав,  зачем приходил на землю,  нарушив  все законы природы. Впрочем, с природой  можно договориться. А как попы договариваются можно узнать, побывав на исповеди. Кто еще не исповедовался, пройдите эту процедуру. Вы узнаете много интересного  о том, как нельзя себя вести в постели…  И от куда такие пикантные вопросы возникают у попов?   Впрочем, за две тысячи лет христианства, чего не придумаешь: от Хама, который посягнул на своего папашу, до мужских монастырей. Есть хорошая  поговорка в народе,  «не  погрешишь, да не покаешься, в Рай не попадешь».  Вывод сам напрашивается: видно согрешил наш монах, и захотелось ему в Рай при жизни, но это всего лишь экскурсия. Но нет худа без добра, у нас в лагере оказалась Ксюша, ей не нашлось места в палатках   питерцев. Как был счастлив Паша!  Ксюша особенная девушка, она может без страховки пробежать по стенке любой скалы, станцевать фламенко на уступе горы, бесстрашно пройти по ледовому мосту  через бушующие  потоки  и уйти в ночь в другой лагерь за несколько километров, не предупредив ВДС.

13

                                     Укрощённый лаской зверь.

 Останавливаемся  у ревущего зверя, который лежит у подножья горы Сирх. Он  задрал свою морду, и предупреждает каждого, кто проходит мимо, что впереди опасность. Я обнимаю его за шею, шепчу всякую глупость. Он  отвечает мне теплом  разогретого камня.  Все разбрелись, а «мозговой центр» занят своим важным делом: крутятся рамки, пищат фотоаппараты, изучаются сколы на камнях, а я улеглась в траву на склоне горы Солнца. В нескольких метрах от меня цель сегодняшнего путешествия  — тектонический разлом, над которым возвышается гора Тузлук и стоит торшак-менгир.

14

Взвихренные пласты осадочных пород.

Могучая сила земли выворотила наружу  свое чрево. Здесь  можно увидеть  многие периоды развития земли, включая и каменноугольный, который черной  извилистой лентой протянулся по всему разлому. Внизу хаотично валяются каменные глыбы. На них отпечатки былых времен, письмена каменноугольного периода. Я прочитать их не в силах, но среди нас есть энтузиасты.   Они ползают по глыбе, льют на нее воду, чтобы лучше видеть, и пытаются понять то, что оставила природа – мать.    Миша разгадал  тайну «рун» и деликатно скатился с останца. Саша с Юрой  решили осмотреть разлом. Вверху просматривались ступени, которые вели к Тузлуку. Первым поднимается Саша, а за ним  Юра. Камни один за другим идут из под ног.  Юра взял чуть вправо и стал спускаться вниз, а Саша лез все выше и выше, пока не скрылся за скалой. Через несколько минут он показался и крикнул  нам, что дальше идти нельзя  — сильный серный запах. Дышит Земля, напоминая нам   о том, что Эльбрус – это спящий вулкан, и, что может в любое время рвануть.   Лена здесь уже не первый раз. Она лежит, растянувшись на камне, и смотрит на нас сквозь чуть прикрытые  веки.  Ветки березы, как опахало, колышутся над ее головой. Павлик ушел к заветным черничным местам. Неугомонный ВДС  что-то высматривает,  а я, как хвостик, следую за ним. Запах чабреца дурманит голову.  Наконец,  Токарев  дает приказ – всем наверх.   Еще на сегодняшний  день  гора Тузлук, но я с Леночкой ухожу в лагерь.  Должен  же кто-то встретить  хлебом и салом. Вечером все собрались за ужином. Павлик  поставил перед  нами целое лукошко черники.

 День четвертый.  Узел – вершина Сурх.

Саша, Лена, Павлик  и Сережа Иванович ушли на пик Калицкого. Паша с Мишей пошли искать тропу на перевал Бурунташ по левому берегу Кызылкола.  Через Бурунташ когда-то проходил древний караванный путь. Бурунташ – это водораздел Черного и Каспийского морей. Поход 2008 года будет проходить со стороны Кубани  через Бурунташ в урочище Ирахитюз.

                 ВДС, Токарев, Сережа и я идем на Сурх.

15

 Гора Сурх . Вид со скал Ленца.

 Высота вершины 3098 метров. Поднимаемся по южному травянистому склону. Зигзаги медленно уводят  ввысь.  Я снова на хвосте у ВДС. Повторяю за ним каждый его шаг.  Токарев, выставив вперед руку, что- то замеряет  рамкой, ищет ответы на вопросы, которые ведомы только ему.  Рамка стремительно кружится. У него своя методика познания. Он исходил весь русский Север в поисках мегалитических следов  Гипербореи. Здесь он не случайно. Это его третья экспедиция в район Северного  Приэльбрусья. Я познакомилась с ним в апреле  этого года. Он приезжал на день, чтобы согласовать с ВДС сроки и кроки  экспедиции. ВДС устроил с ним встречу в Пятигорском центре детско-юношеского туризма.  Меня больше всего поразил его красный кафтан,   розовые щеки и, конечно же, рассказы о русском Севере. Мне невольно захотелось побывать на Соловках, чтобы пройти все лабиринты, включая лабиринт «Судьбы», осмотреть святилища, увидеть каменные изваяния людей трех рас.

Сурх – особенное место.  Сможем ли мы его разгадать?  Поднявшись на гребень, образуем Коло, взяв друг друга за руки.  Сила жизни струится из руки в руку, из Души в Душу. Нет ни одной мысли. Мы в чистом сознании. В мир вернулись, как новорожденные дети.

Рядом ВДС обнаружил «ведьмины круги». Так на Руси называют места, где  растительность выглядит иначе. Обычно  среди высоких трав  вдруг виднеется круг низкой травы. Как объясняет Токарев – это место, где циркулируют разные потоки энергии.

Сильный запах бесстебельника привлек  мое внимание. Я наклонилась, чтобы понюхать. ВДС последовал моему примеру.  Запах бесстебельника  преследовал нас  до конца дня.

На вершину Сирха пошли вдвоем – ВДС и я. Ребята остались на гребне, у них своя задача. Не доходя метров 20 до вершины, мое внимание привлекли  две  небольших ямы  в диаметре метров 5 – 6 одна над другой. Я опустилась в нижнюю яму и почувствовала, как по ногам поднимается тепло. Позвала  ВДС.  Он спустился ко мне.  Серного запаха не обнаружили.  Все указывало  на то, что здесь могло быть жилище служителей  культа Солнца. А теплые восходящие  потоки воздуха  были естественным обогревом.  Солнечные праздники проводили на самой вершине – ближе к солнцу. Археологи бы непременно стали искать  рядом пещеры, где хранились культовые предметы. Мы обследовали все вокруг, но ничего не обнаружили.  Поднялись на вершину, полюбовались видом Эльбруса,  восточной частью хребта Ташлысырт. Внизу с севера хорошо был виден Тузлук. Нужно не забывать, что прародина руссов находится  на Север. Тузлук  в этом случае был, как путеводная звезда. А Малка  являлась переходом из  мира Яви в мир Нави.

Спускались с горы по восточному  склону. ВДС, как кузнечик,  на своих  длинных ногах прыгал с камня на камень. И допрыгался. Под ногами виднелся вход в пещеру.  Вот она долгожданная!  Пещера была аккуратно привалена несколькими камнями. Отвернуть их нам было не по силам. Кинули несколько камушков,  пещера их поглотила глухим звуком. Заглянули в нее – ход  сначала уходит вглубь, а потом в сторону. Сфотографировали  — это все, что мы могли сделать и стали спускаться с горы. В лагерь нас привезла попутная машина, в которой ехала молодая семья альпинистов с маленьким ребенком. К  вечеру вернулись ребята с  пика Калицкого. Поход Паши с Мишей не принес результатов  — тропа на перевал  Бурунташ проходит только справа Кызылкола  по плато Ирахитсырт.  Запах бесстебельника   еще долго  преследовал меня… Так уходят в прошлое день за  днем, создавая новый мир, который будет жить в нас.

 День  пятый.  Узел —  водопад  Потаенный.

 Сегодня день сборов и расставания. Вечером будут шашлыки из ярочки, которую забили  для нас пастухи. Звучит, конечно, жестоко, но таков мир.  Завтра уходим  под Грибы, а Саша, Павлик, Сережа, Юра и Света пойдут на Эльбрус. Лена волнуется, поджидая свою подружку Любу, которая тоже идет на восхождение, но в составе другой группы. Скоро появились Люба, Иван, а с ними  «молчун». Они пришли со стороны поселка Эльбрус через перевал Ирик.

Сегодня мы идем последний раз принять ванны на Джилысу. Через «эмчеэсовский» мостик по одному  переходим Кызылкол и поднимаемся на язык лавового потока. Спускаемся по головокружительной тропе  на Калинов мост. Добрая рука навесила перила для таких «отважных», как я.  Я воспользовалась ими.  Загадала желание и перешла через мост.  Калинов мост – это место, где  Правда билась с Кривдой. Я думаю, что битва не окончена, она продолжается и по сей день, может быть еще более жестоко.

 Далее идем по тем местам, что и в первый день. Принимаю ванны в живительном источнике, а  Лена  с  Любой решили устроить себе купание под водопадом «Душечка». Искристые струйки водопада ласкали их молодые разогретые тела.  Им было весело, они шутили. Ловили своими телами радугу брызг. Как оказалось  — эту картину наблюдала не я одна. Чуть выше  стоял мужчина и не отводил глаз, и  когда он понял, что я его вижу —  только и  сообразил спросить, где водопад и как к нему пройти…

16

Водопад ПОТАЁННЫЙ.

 Простившись с малкинскими  водопадами, идем  вдоль хребта Кыртык по руслу реки Каракая к  водопаду, который обозначен на карте. Впереди идет Павлик своей стремительной походкой. В нем столько силы, молодости и упорства, которое присуще только целостным натурам. Он увлекает нас за собой. Скоро река прижимает нас к горе Каракая. Погода начинает портиться. Чувствуется запах сероводорода. Идти дальше становится опасно. Тропинки под ногами нет, но ребята продолжают путь. Последний, головокружительный проход и я  останавливаюсь. Накрапывает дождь. Я не решаюсь идти дальше. Ребята уходят. Где-то слышен шум водопада. Я взбираюсь на большой останец. Тревожные минуты ожидания  тянутся бесконечно. Первым появился Сережа Иванович.  Он перекрестился, помахал мне рукой и исчез за поворотом. Где остальные? Всматриваюсь в бушующую реку. Мысли самые дурные. Подходит Сережа. Он взволнован  —   у него «послевкусие». Вскоре показались на мгновение Любаша с Леной и исчезли. Волнуемся теперь вдвоем  — бегаем то вверх, то вниз. Наконец, мелькнула голова Лены. Я судорожно рву горные белые ромашки  и бегу им навстречу. На глаза наворачиваются слезы. Последними приходят Павлик с Сашей. Безымянный водопад получил название «Потаенный», так назвал его Павлик.

Только сейчас, делая эти записи, я понимаю, что риск был огромным. Чем можно его оправдать? Мы совсем не знаем себя:  может быть — это эйфория расширенного сознания,  или сокрытое желание заглянуть за черту…

Возвращалась в лагерь с Сережей Ивановичем. Редко кто может выдержать его темп, но я поспешала. Затяжной подъем  тянется бесконечно. Около кошар нас облаяли собаки. Мы  прижались к Кызылколу – здесь не их территория.

В лагере все шло  своим чередом: Миша с другом Сашей, которого встретил здесь случайно, разделывали овцу, варили шулюм, готовили  шашлыки. Мы отдыхали у     палатки и  глотали слюну. Было немного грустно. За несколько дней мы привыкли к месту, к людям. Нальчинцы завтра возвращаются домой. Их маршрут окончен. С их руководителем  я знакома давно.  Встречались  на ведических праздниках в Велесовом урочище.  По профессии он историк. Большой знаток зороастризма. В жизни увлекается горами, борьбой. Красивый человек Юрий Васильевич, как душой, так и телом. Его утренняя зарядка в первых лучах солнца,  просто завораживает —  гармония природы и тела. Да простит меня ЮВ, но такова моя задача – этнография сегодняшнего дня превыше всего. Она виновница моего пристального внимания, а иначе я бы увидела и отвернулась скромно. ЮВ уже несколько лет водит экспедиции  в Приэльбрусье.  Его интересы скрестились с интересами ВДС. У них уже давно «одна, но  пламенная страсть».

Сидели  у костра немного пьяные и грустные. Нальчинские тетки пели  песни времен 50-х, Саша вспоминал  войну в Чечне, Токарев  получил информацию  через энергетический портал и вещал будущее, а Сережа Иванович «внемал»  ему. Я видела  сквозь отблески костра  игру  желваков на  его лице —  сошлись  коса и камень. Но Сережа Иванович человек интеллигентный, а потому сдержанный и горит изнутри…  Сложно что-либо доказать или опровергнуть. Мы совершенно не знаем себя: кто мы такие, зачем пришли на эту землю.  Многие наши проявления невозможно объяснить теми знаниями, которыми мы обладаем.

День шестой. Узел –  Подкова.

 Кызылкол перешли  вброд чуть выше нарзанов. Останавились у коша. Собаки неистово облаяли  нас. Мы улеглись на поляну у мостика и  стали поджидать отряд Токарева. ВДС увел двух девочек из отряда Токарева в лагерь МЧС – они почувствовали себя плохо.

17
Поляна «ПОДКОВА» . Образована разливами лавовых потоков.

 Ребята, которые идут на восхождение, уходят первыми. Я видела, как тяжело ступала  Леночка под тяжестью рюкзака. Через некоторое время поднимаемся  и мы.   Тропа знакомая —  шли  медленно, но верно.   Миновали ущелье, аэродром.  Каждый шаг давался  с трудом. Впереди шла  еще какая-то группа. Мы нагнали  ее на подъеме. Она уходила  вправо, а мы  ушли в сторону «Подковы».

Я, как всегда, шла  первая позади.  Догнала свой отряд только   на месте будущей стоянки.  Юра сидел, прислонившись к скале. Я заваливалилась  рядом, не снимая рюкзака. Мы с ним спели что – то из Окуджавы. Договорились, что вдоволь напоемся после  восхождения. Попрощались. Они пошли, а я, не поднимая глаз, стала  помогать ВДС  устанавливать  палатку.  Он молчал. Я видела, что он тоже переживает. Плакать разрешается, только женщинам…

Миша с Пашей и Ксюшей – это весь наш отряд.  Питерцы остались на аэродроме.  Погода резко ухудшилась – пошел дождь. Вечером к нам в палатку пришел Паша. Он лег между  нашими спальниками, как маленький ребенок, которому была нужна защита мамы и папы. У него был явно жар. Я заглянула ему в горло  — ангина была во всем своем цветении.  Закапала в нос «Малавит». Как  сказал мой далекий друг поэт  когда-то: «Мне было плохо – стало хуже, и я почувствовал себя в  обширной  луже…»,- так и Паша пережил шок от подобной терапии. Но Паша пошел еще дальше, через некоторое время прополоскал горло бензином.

Дождь прекратился только за полночь, а  под  утро ударил мороз. Палатка заледенела. Холод  пересчитал все мои клеточки – мой пуховый спальник вместе со свитером «ушел» на вершину, а с ним и Сережа Иванович, который был   «обогревателем» справа. ВДС оказался в тех же условиях, что и я, но как настоящий мужчина, он снял с себя последний свитер и надел на меня,  ноги завернул в куртку,  но и это не помогло – стук моих ведьминых зубов был слышен на Грибах, а  пять грамм   командирских  согрели только Душу.

День седьмой. Узел – Грибы, пик Рода.

 Долгожданное утро разбудило нас солнечными брызгами. Мы как суслики вылезли  из своих палаток, чтобы просушить и прогреть свою шкурку. Ксюша сладко потянулась, взъерошила свой чубчик и побежала к роднику умываться. Паша проводил ее долгим взглядом. Его чуть затуманенный взор прояснился  при виде ее.  Осмотрела его горло – ангины как не бывало.

Сегодня мы идем втроем: ВДС, Миша и я. Ксюша с Пашей предоставлены сами себе. Паше нужно закрепить свою победу над ангиной, а   Ксюша ему поможет в этом деле – долг платежом красен. Стоит вспомнить,  с каким старанием Паша искал Ксюшины четки, даже был исследован район «биотуалета». К тому же она ухитрилась потерять свой нож, который угрожающе висел в ножнах у нее на поясе. Ходят слухи, что она его клала  на ночь между собой и Пашей, как  табу.  Может быть сам Паша его «потерял»? Нож я нашла, а вот ее потерянную сережку Паша искал очень долго. Что ее искать —  вот если бы это был « бирюзовый перстенек»!..

         На Грибы поднимаемся играючи. Горные воробьи удивляют нас своим оперением. Их перышки переливаются всеми цветами радуги. Они шустро снуют между скал.  Им может позавидовать любой скалолаз —  отрицательные уклоны  не помеха.  Это последнее место,  где цветут цветы, гирляндами свисая со скал.  Плато, на котором «выросли»  каменные  грибы, увлекает нас своим необычным видом.  Может быть, Машенька с подружками сюда ходила за «грибами», а в это время  гуси-лебеди унесли братца Иванушку  к бабе Яге? Снова обследуем Грибы, но уже с ВДС. Миша находит  крест  «силы» и ложится на него, повторяя его форму. По его ясному взору понимаю, что в «нирвану» не попал. Энергетические порталы  ему не по зубам, а мне и пытаться нечего. Дока в этом только Токарев.  ВДС молчит. Он  молчит даже тогда, когда я пристаю к нему с разными вопросами. Старый хитрый лис уже давно живет по библейскому принципу: видящий да увидит. Понять бы очевидное.

18

С Грибов хорошо просматривается  вершина Бирджалы (3179м.), которая с любой точки смотрится как пирамида. Я ее увидела первый раз  с вершины Сирха и назвала пиком Рода. По своему происхождению, Бирджалы более древний, чем Эльбрус. В нем явно просматривается мужское начало, которое приковывает   женский взор. Про Эльбрус я все сказала – эта гора влечет   только мужчин. Думаю, что женщины ходят на Гору – мать, чтобы рассказать ей про свое житье-бытье, да посетовать на любимого. Шли  по краю лавового потока от тура к туру, а потом повернули направо и долгий затяжной подъем. Встречались   шляпки от «грибов»- здесь их многотысячный сезон  окончен – время их срезало. Пирамида встретила нас резким холодным ветром. С ее вершины хорошо просматривалась  вся кольдера.  ВДС с Мишей замерили высоту.  Внизу под пирамидой  виднелся немецкий аэродром, дальше плато Ирахитсырт. Перевал Бурунташ  был  закрыт облачностью. ВДС был  «хмур, как день ненастный»  —  он хотел рассмотреть путь от Бурунташа  по границе ледника к пику Калицкого.  Эта часть  маршрута входит в план экспедиции 2008 года. От Бирджалы до последнего лагеря, откуда уходят группы на восхождение, рукой подать.  Я наблюдала, как змейкой уходили на вершину  альпинисты. Возможно – это были наши ребята. Несколько человек уже приблизились  к скалам Ленца.

Возвращались обратно  по лавовому потоку. Описать все прелести этого похода невозможно. Один неверный шаг и ты с пробитой головой или сломанной ногой. ВДС-кузнечик  легко прыгал  с камня на камень, а мне ничего не остается, как следовать за ним.  Кажется в этом хаосе камней все однообразно и серо, но вдруг  появлялась  терраса, покрытая цветущими колокольчиками,  по которой тек певучий   ручеек, приглашая сумасшедшего путника  отдохнуть.   Разум работал  безотказно. Миша, как и подобает русскому офицеру, героически преодолевал  трудности. С его уст не сходила  улыбка – резвилось его молодое тело, а  душа ликовала. Вышли  на гребень  этого бесконечного хаоса: внизу виднелись «Грибы», а справа в потоке  новая терраса, на которой  был  виден голубой глаз  озера. Стали  спускаемся к озеру. Эту картину вряд ли забудет кто-либо из нас! В озере купалась  обнаженная нимфа, а ее верный честный  страж сидел  за скалой. Я предложила  своим мужчинам отвернуться. Миша мне ответил, что не может идти вперед  отвернувшись – разобьется. Скоро нимфа заметила нас. Верный  страж бежал  к нам на встречу,  размахивая   руками, пытаясь нас остановить. Рассудок покинул моих спутников:  они, не снижая темпа, шли  к цели. Мне осталось только развести руками. Нимфой оказывается Ксюша, а ее верным стражником — Паша. Около озера рассудок все же  преобладал, но,  увы…  Ксюша была уже одета.

Сказочный мираж рассеялся. Озеро кишело ракообразными,  которые  своми тельцами создавали фантастическую картину. Я не знаю, сколько еще времени образ нимфы стоял  у моих спутников перед  взором.

19

Лавовый поток  не переставал   удивлять   нас каменными идолами, которые внезапно возникали то там, то здесь в предзакатных сумерках.  Ночь укутала нас дождевой пеленой. Спальник «смерть пионера» не грел, холод медленно, но верно пробирал до косточки. Уснуть было невозможно. Скоро к нам в палатку пожаловал   вечерний гость. Он поведал нам о том, что  Ксюша ушла в лагерь Токарева на аэродром. И теперь Паша собрался искать в ночной тьме не сережку из ушка, а саму Ксюшу.  ВДС отпустил его, дав ему контрольное время. Начался отсчет.  Первой появилась отважная  виновница. С  Пашей они где-то разминулись. И немудрено, в такую ночь можно в двух шагах пройти, не заметив друг друга. Паша уложился в контрольное время.

День восьмой. Узел – границы ледников восточного склона Эльбруса.

 Так прошла вторая ночь под Грибами. Экстрим вымерзания продолжался. Утром переставили  палатку на новое место, где больше солнца и меньше ветра. Горячий чай развязал язык. Ксюша получила сполна. ВДС прочитал лекцию на тему: «Как выжить в горах, если ты полный  дурак». У Паши каша стыла во рту, а Ксюша только повела плечиком. Я ее обожаю и пытаюсь противоречить ВДС. Достается и мне. Он говорил, что я такая же легкомысленная и своенравная, что Ксюша повторяет меня в молодости. Мне было  приятно это  сравнение.

Ксюша с Пашей уходят к Токареву. Он  сегодня ведет группу на Бурунташ, а мы втроем должны найти удобный  переход к пику Калицкого, а если повезет, то найти хоть какой-либо след ушедших времен.

Но что можно найти в лавовом потоке? Причудливые формы, опасные переходы и хаос, хаос и хаос…  ВДС  ухитряется выглядеть катакомбную пещеру, которую фотографирует с разных сторон,  стремясь не потоптать  ромашки, которые цветут на изумрудном моховом ковре. Еще пара переходов и открывается панорама «Прощание славянки». Каскад скал расположен так, будто застыли в последнем поцелуе мужчина с женщиной, а  дети ухватились за подол матери, и так  стоят не одно тысячелетие.  Спустились  к руслу Бирджалысу, а затем подъем  по восточному склону Эльбруса по границе ледников. Зачем мы туда идем, я не знаю, ВДС молчит, а я психую. Одна крутая марена  сменяется другой  и все вверх и вверх. Подъему нет конца. Наконец ВДС останавливается, и мы с Мишей просто валимся с ног.  Перекус. Я демонстративно отказываюсь есть.  Это поза  и я понимаю, что куражусь. Есть действительно не хочется. Финики оставляю духам гор. Внизу шумят воды тающих ледников. Солнце палит так, что невозможно снять очки. Кисть правой руки обгорела на солнце и болит. Я прячу ее под куртку. Вопросы задавать ВДС бесполезно – все равно промолчит. Жду,  когда он поднимется, чтобы идти дальше.

Осторожно спускаемся по скалистому гребню —  из под ног  один за другим срываются камни,  а внизу виднеются заманчивые  зеленые террасы. Последние опасные метры  остались позади. Полянка радует нас родниковой водой. Я ложусь на живот и  с наслаждением пью воду, Миша следует моему примеру. ВДС  не  ждет нас   и уходит вправо. Сегодня в меня вселился дух противоречия.  Я решила, что ВДС идет не тем путем, и  с Мишей  отклоняюсь влево. Понимаю, что за самовольство буду распята, но нахожу тропу. Через каждые 20-30 метров ставлю туры. Уговариваю муки совести  только тем, что  найден более легкий проход, но это не оправдывает мое своенравие. До лагеря остается один переход. Пытаюсь внизу в хаосе камней  разглядеть  ВДС.  Наконец, заметила его промелькнувшую фигуру: стала кричать , размахивать ледорубом. Он обратил на меня свое драгоценное внимание, и я успокоилась, разделась и легла загорать, отдав себя на сожжение солнцу.  Это была кара за своенравие.  Минут через 20 ВДС уже сидел с нами. Я ему рассказывала, что нашла короткий и безопасный путь, а сама ждала  разгона. Почему он меня не отругал, я не знаю,  но урок   получила.

В лагере нас ожидал приятный сюрприз, ВДС перед уходом наполнил черные полиэтиленовые мешки  водой, и теперь вода в них была горячая!  Я и Ксюша  приняли   душ в  замысловатых лабиринтах лав. Ребята устроили купание около палаток, а мы поливали  из кружек на их разгоряченные спины. ВДС подставил мне свою спину, и моя рука вздрогнула – шрам от позвоночника до живота рассекал тело…

День девятый. Узел – Серебряный родник. 

20

 Серебряный родник – это одно из интереснейших мест. Он  открывается в конце июля и в течение полугода радует путников Рая своей целительной водой. Есть у него и хранитель – Аркадий Давыдов. С некоторых пор, Аркадий стал достопримечательностью этих  мест. После войны в Афгане, врачи подписали ему приговор «без права переписки», и он, следуя душевному порыву, отправился на Джилысу. Как он туда добирался больной и голодный, знает только один Бог, но воды помогли — здоровье стало возвращаться. Пришло время и он смог подняться к Грибам, где обессиленный лег на «крест». Сколько времени он пролежал, погруженный в сон, не помнил, но когда предзакатное  солнце уже скользило по вершинам, Аркадий поднялся и быстро стал спускаться в лагерь, не заметив, что движется так, как будто и не было  ранений – снова почувствовал себя молодым, полным сил. С тех пор, он каждый год бывает здесь. Вот и в этом году он, следуя своему божественному замыслу, пришел выполнить урок. Взял лопату и решил сделать ванну для путников у истока Серебряного родника. Лопата скользнула о какой — то предмет. У ног лежали черепки керамики. Чем дальше он углублялся, тем больше появлялось следов той культуры,  ради который мы все оказались здесь. Он стал откапывать уже целые маленькие горшочки, которые  возможно были стаканчиками для воды. Керамика встречалась, как плоскодонная, так и с округлыми формами. Один стакан был вылеплен из глиняной веревочки, которая спиралевидно укладывались  до самого горлышка. Некоторые горшочки сохранили запах коровьего  масла. Возможно,  горшочки были использованы для проведения  ритуальных служб. В них наливали масло  и поджигали   во славу Богов и для связи с предками. Ритуальная посуда не уносилась с алтарных мест.

Вчера к нам в лагерь пришел Дима с сыном Максимом. Они приехали из Краснодара, и уже который день пытались отыскать нас, а  заодно  передать   хлеб и приятную весть о том, что родник  ожил и  вышел на поверхность.

Ранним утром мы сварили мою любимую гречневую кашу и вкусный-превкусный кисель. Позавтракали сами, накормили сусликов и налегке отправились вниз к Серебряному роднику. Спускались вниз по тропинке, нахоженной туристами, играючи.  Ксюша, Миша  и ВДС  мелькали впереди,  когда я вдруг обнаружила под ногами дохлых сусликов, которые лежали один за другим  на тропе. Зрелище было неприятное. В памяти вдруг  всплыла табличка с Бермамытского плата —  «Осторожно!  Чумные суслики!». Перескочив сусликов, я понеслась вниз догонять своих друзей. Они рвали чабрец на склоне горы прямо около тропы.  Я не заметила и тени волнения в их лицах.  Я  стала кричать им, что нельзя рвать здесь траву  — чума, но они не обращали   на меня внимания, и когда я уже догнала их, мне стало все ясно. ВДС, пряча свою улыбку в усах, поглаживал  кошку, которая благосклонно  позволяла  ласкать себя.

Купаться в холодном Серебряном роднике не было желания,  и  я разлеглась на травке-муравке.  Прибежала собачка и стала обнюхивать меня. Я с ней подружилась: гладила ее шерстку, а она прикусывала мне руку.  От удовольствия закрыла глаза. Искупавшись, пришли Ксюша с Пашей.  Они  решили сходить за нарзаном на место нашей первой стоянки.  Скоро  подошли  ВДС с Мишей. ВДС спросил меня, где Ксюша с Пашей, а я ответила,  что они пошли за нарзаном на место нашей первой стоянки. ВДС изменился в лице. Переходить Кызылкол в это время дня  очень опасно – вода поднимается высоко и без страховки может снести  даже всадника на коне. ВДС быстрым шагом пошел к реке.  Ксюша с Пашей были уже на другом берегу.  ВДС спустился к руслу и что-то  стал кричать, но шум реки поглотил его голос. Я видела, как он мечется, понимая меру опасности, а вот наши «детки» вели себя безрассудно,  за  что и поплатились. Они были разлучены.

Возвращались в лагерь  молча, повторяя путь, который проходили уже не один раз. На аэродроме нагнали группу туристов, которые шли на восхождение. Сегодня должны вернуться с горы наши ребята. Мы волнуемся. Вчера вечером пришли  Ваня с «молчуном». На вопрос, а где остальные, он ответил невнятно, что где-то там… Что девочки спускаются, не покорив вершину. В его словах все было как-то размывчато, что настораживало и заставляло волноваться. Я не знаю, о чем с Иваном говорил ВДС, но по жестикуляции можно было понять, что разговор был  нелицеприятный. Сегодня был контрольный срок.  Я собирала лютики, из которых плела венок для Леночки. Цветы  куда-то все попрятались, и  я немного приотстала. Уже издали увидела  ребят,  в них что-то изменилось. Я стремительно летела к ним, чтобы обнять, порадоваться их победе. Они были какими-то растерянными. Леночка улыбалась потрескавшимися губами. Сашу я просто не узнала – лицо распухло, как после ожоговой интоксикации. Павлик сказал, что поздравлять их нет причины. До вершины дошли не все… Юра смотрел на меня  виноватыми глазами, за эти три дня его лицо «разукрасил»  герпес. Сережа Иванович мало изменился, вот только чуть темнее и глубже стали глаза, да болезненно подкашливал.  Я засуетилась. Поставила варить обещанный кисель.  Действительно на восточную вершину поднялся  только Сергей Иванович. Знать бы мне, о чем он думал, стоя на вершине. Как  спалось Линцу на скалах Ленца? Девочки  с Юрой не смогли дойти всего несколько метров до восточной вершины.  Павлика с Сашей гора не пустила на сей раз выше скал Ленца, но зато, какие прекрасные снимки сделали они: там можно увидеть летящего Перуна над вершиной пика Калицкого, суровые снега Эльбруса и великолепие красок заходящего солнца с  Великой-Матери. Ночь прошла в тепле пухового спальника, который вернулся с  Сережей Ивановичем.

 День десятый. Узел – могила лам.

             Наступило утро следующего дня. С Грибов спустился Токарев. Он о чем-то побеседовал с ВДС. Должно быть, обсудили  сегодняшний переход к пику Калицкого. Наш  отряд окончательно сегодня поредел  — Саша, Лена, Юра и Павлик  возвращаются домой. Здоровье и какие-то насущные дела манят вниз. Прощаемся. Мы уходим дальше. Я иду первая, так решил ВДС. Сама торопила — сама и  поведу.

Прорези

Останавливаемся только на левом берегу Бирджалысу у  останцев, которые расчерчены  особыми технологиями былых цивилизаций или самой природой – матушкой.  Обследуем их. В прошедшие времена можем заглянуть только через аналогии сегодняшних знаний. Но по рассказам Токарев, этими камнями интересовались «шифрованные» ученые, которых  волнуют вопросы высоких технологий для обороны.  Рядом с камнями, на которых обозначены резы, находятся еще три камня, на которых лежит четвертый. Токарев  уверяет, что это место  для проведения обряда посвящения. Так это или нет, но мы один за другим совершаем новое рождение из лона, сконструированного  из камней. Я хотела принять роды ВДС, но он «вежливо» попросил,  меня не мешать ему  родиться вновь. Один вопрос меня мучил, для чего мы здесь рождаемся?  Мистерия в чистом виде  не была соблюдена, вселенский закон не повторили,  а уже нужно переходить вброд  реку, чтобы получить омовение или родиться из  истоков вод.  Привязываем Ивана к веревке и пускаем по течению, но он устоял на ногах и смог перейти реку.  Натягиваем перила, и по очереди переходим реку. Кто-то не удержался на ногах и искупался в ледяной воде. Я проскочила легко, но последний шаг оказался роковым, нога скользнула …

               Поднимаемся на морену.  Здесь,  по утверждению Токарева, находится могила лам. Тибетские ламы, которые находились на службе у Гитлера,  были расстреляны немцами во время Великой Отечественной войны. Ламы, не кривя душой, предсказали немцам  поражение в войне, а они разобрались с ними по-свойски.  Что искали  немцы в ледниках и снегах  на высоте более  четырех тысяч метров?  Еще до начала войны шли сотни немецких альпинистов на покорение величайшей  вершины Европы. Они составили подробные карты Приэльбрусья, которыми пользуются до сих пор многие  туристы. Можно с небес  опуститься на землю  — милитаризированной Германии требовались полезные ископаемые, а здесь  их достаточно.  Гитлер и его окружение были величайшими мистиками своего времени. Вершина Мира  не могла не привлечь их внимание, но больше всего их манила кавказская нефть. Запасы каменного угля, из которого они получали горючее, были на исходе.   В тридцатых годах в Приэльбрусье   были открыты месторождения  золота, вольфрама, молибдена и многих других минералов и пород, которые были необходимы, как для тяжелой промышленности, так и для высокоточных приборов, зарождающейся электроники и самолетостроения.  И все-таки, нам не ведомо,  для чего Гитлер посылал одну экспедицию за другой на Восток. Нашли ли они  источники, подтверждающие существование былых цивилизаций,  технологии которых  были более совершенны, чем наши, и  которые  могли бы  дать полную власть  над миром, и нашли ли они «молодильные яблоки», дарующие вечную жизнь на земле? Глупые люди – жертвы науки, забыли про  бессмертную  Душу!   Сколько не ешь «молодильных яблок», тель   рано или поздно станет прахом.

Медленно приближаемся к пику Калицкого. Одна морена сменяется  другой.  Подъем  все круче и круче, наконец, мы делаем шаг  на  тропу, которая извивается над бушующим потоком. Место  суровое и угрожающее. Я стараюсь не смотреть в этот грязный ревущий поток. Но в горах все меняется очень быстро: кручи — на оазисы,  мокрый снег —  на обжигающие лучи солнца.  Последний раз нога скользнула по тающему  леднику и за поворотом открылась необычная панорама:  озеро зелено-голубого цвета, обрамленное  с юга многометровыми  айсбергами, которые с шумом  раскалывались, медленно погружаясь в воду.  Мы обходим озеро с левой стороны и поднимаемся на небольшую морену, с которой виднеется другое озерцо.

21

 Мы  спускаемся к нему.  Со дна  озера поднимаются на поверхность водной глади газовые пузырьки, такое впечатление, что озеро кипит.  Недалеко от берега  возвышается кругленький островок. Сережа – геолог из отряда Токарева, недолго думая,  перебирается  на него.  В позе великого мудреца  играет на варгане.  Самые отважные решили искупаться.  Озеро оказалось теплым. Эхо восторга сотрясло окружающие морены, обнаженные тела мелькнули и исчезли в пучине вод. Сережа Иванович —  «кудри черные, очи соколиные, брови соболиные, ухватки богатырские», тоже пошел  на  подвиг – это была последняя капля воды, которая поразила  уже простуженное горло на величайшей Вершине. «Малавит» и спиртовой компресс были  ему обеспечены.  Пока наши герои принимали омовение, я отправилась посмотреть пик Калицкого, о котором так много говорилось последние полгода. Пик как пик, торчит из ледового озера, напоминая тарелковую антенну. Когда вернулась,  разноцветные палатки, как бусы, украсили берег озера.  Приготовила ужин и с позволения ВДС пригласила Ксюшу к «столу», сегодня  был  день ее рождения!  Ксюша явно обрадовалась. Я подарила ей свой мешочек для воды. Все поздравляли ее. Только  Паша  сидел  молча, потупив угасший взор. Эту ночь Ксюша проведет в палатке Вани за самовольство. Поп не отважился предложить гонимой место, а Иисус Христос  принял Марию Магдалину и позволил ей власами утереть себе ноги…

 День одиннадцатый.  Узел – Пик Калицкого.

 Сегодня все отправляются на пик Калицкого. Сережа Иванович,  Ксюша  и я идем  обследовать гору Балыксубаши. Вчера вечером я с удивлением заметила ее связь пиком Калицкого. Они чем-то похожи друг на друга. Ледовое озеро Джикаугенкез  уже не одно тысячелетие омывает подножье этих гор. Идем по морене: то там, то здесь встречаются «грибы» с каменными шляпками на ледовых ножках, некоторые уже лежат на боку, доживая последние годы. Ноги скользят, все время приходится опираться на палку, чтобы не скатиться в бушующий поток. Сережа Иванович находит  небольшой ледовый мостик, и как канатоходец идет  вниз, помогая удерживать равновесие палкой.  Следом, со всей девичьей грацией, проскользнула Ксюша. Настала моя очередь – я  перебралась.   Озеро все изрезано ручейками, глубокими трещинами, воронками. Я впервые вижу, как рождаются реки. На леднике встречаются консервные банки тридцатых годов, обломки лыжных  палок, куски исковерканных листьев металла и кости, кости…  Это плата за то, что потревожили мир богов. Подняться на вершину нет возможности. Она отрезана серым бурлящим потоком, который уже здесь носит название Каракаясу. Мы присели на  небольшие камни отдохнуть и издали полюбоваться горами. Ксюша поспешила нас увековечить своим «цифровиком». У меня в голове была одна мысль: найти безопасный переход через ревущие потоки по краю озера. К нашему счастью я обнаружила мост – морену совсем недалеко от лагеря.

22

     Пик Калицкого на Северном Приэльбрусье  считают сакральным. Токарев и  ВДС обнаружили на склоне древнее мегалитическое святилище, которое было сложено из обработанных камей. Подобные технологии обработки камня встречаются на Бештау  и, как неудивительно, на Египетских пирамидах.   Время, когда сооружалось святилище,   невозможно даже предположить. Если исходить из того, что ледник покрыл кольдеру 20 – 25 тысяч лет назад, то возможно святилищу столько же лет. Но надо не забывать, что оледенения сменялись резкими потеплениями  и извержениями  Эльбруса. Климат менялся довольно часто. Здесь сплошные вопросы, а ответов нет. Пик Калицкого  и вершину Балыксубаши  объединило не только озеро,  но и сакральность мест – единство двух начал, которое рождает третье – Жизнь на земле. Для русов  — это Перун и Велес.

                К вечеру пошел дождь, а потом стал пролетать снег. Мы забрались в палатку. Там  было тепло и уютно. К нам в гости пожаловал Токарев со своими дневниковыми записями. Фонарь разливал приятный свет, звучало переливчатое «эр».  Слушать Токарева было  одно удовольствие: в его дневниковых записях фантастические картины сменяют одна другую, здесь и предсказание будущего, и  поход в далекое прошлое, все переплетается в одно стройное повествование. Его путевые записки окропили пятью граммами командирских. Горячая волна прокатила по душе и расширила наше сознание. Теперь можно было  принять любую информацию без критики.

День двенадцатый. Узел – перевал Ирикчат.

Озеро

Дождь шел всю ночь, и утро выдалось  таким же хмурым и дождливым.  Сегодня лагерь свернули быстро и организованно. Уходим всей экспедицией на перевал Ирикчат.  Идти медленно нельзя,  ноги предательски скользят по мокрому льду.  Я с трудом поспеваю за ВДС. Перед перевалом дождь прекратился, но ноги скользили  уже по свежему снегу. Склон перевала был покрыт глубокими  трещинами. Подниматься без страховки было опасно. Несколько  человек были в «кошках». Они навешивали перила. Ступени рубили ботинками самых крепких парней, а девушкам оставалось только их не разрушать. Чувствовалась общая возбужденность. Здесь особенно хорошо была видна техническая  неподготовленность многих ребят. Только благодаря большому опыту наших руководителей   и строгой дисциплины, перевал поднялись без приключений. Гребень перевала встретил нас шквальным ветром. Мы спрятались за каменную стенку, которую выложила чья-то заботливая рука.  Этот перевал значимый для нас: начинается спуск с гор. Мы больше не будем подниматься вверх. Мы уходим  домой. Задача выполнена. Кольдера осталась за спиной.

Спускаемся по «народной тропе», которая обрамляет язык ледника Чат.  Ноги вязнут в размокшей почве – спасает скорость. Сколько времени потребовалось на спуск, я не знаю, но когда под ногами  оказалась твердь, мы просто свалились от изнеможения. Снега, холод остались позади, а здесь зеленеет  трава, цветут цветы, журчат ручьи,  искрясь на солнце. Рядом пасутся лошади. Я залюбовалась ими. Я с детства люблю лошадей, их стремительный бег всегда завораживает, а игривые жеребята будят самые лучшие чувства. Наблюдаю, как жеребенок, припав на передние ноги, сосет мать. Проскакали на красивых лошадях два горца с винтовками за плечами. Скажите мне, где еще можно за несколько часов побывать в разных мирах и я отвечу —  в горах!

Лагерь разбиваем на месте бывшей кошары. Здесь еще сохранились кладки каменных стен и деревянные  перекрытия. Кругом растет крапива. Пахнет навозом. Слева над нами возвышается пик Советскому воину. Рядом с ним стоит стеллообразный останец, который напоминает воина, замершего на вечном  посту. У меня такое чувство, что я уже видела когда-то это место. От наваждения не могу избавиться. Готовлю ужин. Все разбрелись кто куда.

23

                              Сежа Иванович дурачится с ослом.

Этот  бестия изнежен туристами: выпрашивает что-нибудь вкусненькое, не брезгует  и сахаром. Максимка бросает камни в речку. Ксюша с Пашей  взобрались на ближайшую гору, здесь уже есть связь с миром. Где-то рядом с ними промелькнула фигура Миши. Он тоже пошел звонить своей красавице жене. Мимо нас проходят с огромными рюкзаками братья-славяне с  Украины.  Мы их приветствуем и желаем вернуться живыми и здоровыми с Горы. Рядом со мной только полководец. За десять дней похода у него отросла борода, которая скрывает его похудевшие щеки. Он напевает какую-то задорную  туристскую песню. Чтобы понять этого человека, нужно заглянуть в его голубые глаза. В них можно увидеть: печаль, желания, раздражение, строгость и заразительную  радость. Я могу сколько угодно  наблюдать за проявлением его Души, где столько  жизни и мальчишеского задора. А еще я прознала, что его любимый танец рок-н-ролл, и мне так захотелось посмотреть на танцующего полководца. Ксюша могла бы составить  ему великолепную партию с ее умением танцевать фламенко с пяти лет. Моей мечте не суждено было осуществиться.

               Сумерки уже опустились на землю, когда мы  сели за свой каменный стол поужинать. Прибежал Максимка и высыпал на него более двадцати  ржавых патронов. Я вздрогнула, что-то во мне говорило, что так и должно было случиться. На  гильзах стояла дата 09 42 . Часто именно любопытные мальчишки находят то, что не доступно взрослым. Это можно объяснить тем, что их сознание еще не затуманено житейскими глупостями, и они открыты для принятия нового. Сережа Иванович побежал с ним  на место, где были  найдены патроны.   Я перенесла встречу с войной на завтрашний день. После ужина собирали для костра  бревна, палки, доски- все, что осталось от моста, который разметали весенние воды. Вечером Сережа Иванович будет рассказывать о войне. Послушать лекцию пришли ребята из отряда Токарева. Все расселись вокруг костра. Дима следил за огнем: его задача состояла в том, чтобы хватило дров до конца беседы. Картины Великой Отечественной войны одна за другой проплывали передо мной. Я впервые узнала, как формировались казачьи отряды в составе гитлеровских войск, сколько легло наших солдат и в каких условиях шли бои. Я ушла в палатку, а ребята еще долго о чем-то беседовали до последнего полена. Всех взволновала встреча с войной.

День тринадцатый. Узел – берег реки Чат.

       Я проснулась как всегда раньше всех. Потихоньку выбралась из палатки и необутая  пошла, осматривать место, где были найдены патроны. Почти у самого русла реки лежали небольшие валуны,  наваленные один на другой. Я ледорубом стала разгребать землю вокруг камней, пока не обнаружила кость ключицы. На этом весь мой энтузиазм угас. Меня вдруг охватил  панический ужас, будто сама смерть заглянула мне в душу. Я поспешила  к палатке, где уже копошился народ. Возможно, здесь принял последний бой   тот герой,  фигура которого по сей день возвышается над перевалом.

             После завтрака Миша, примерно указал места, где удобно расположить пулеметные гнезда, и рассказал, как  правильно принять бой. Осмотрел всю округу, но не нашел ни каких следов войны. Время оставило нам только кучку патронов, да прах героя. Кто знает, может  бессмертная душа неизвестного солдата уже давно воплотилась, и теперь наслаждается жизнью: любит, страдает, дерзает, может вместе с нами  идет по горам?..

24

Сегодня уходит от нас Ксюша, не  станцевав  свой коронный танец. Она спешит домой, чтобы встретиться с братом. Паша грустит. Иван вызвался проводить ее до поселка Эльбрус. Жизнь начинает потихоньку замирать. Бурлящая молодость, ее проявления, будят даже  озябшие от времени Души. Мне грустно расставаться с Ксюшей, я  успела ее полюбить, да простит меня ВДС, за ее своенравие и дерзновенность.

Сорван последний цветок чабреца, Миша вдоволь наговорился по телефону с любимой, а я  пытаюсь впитать окружающий мир природы; ВДС поджидает отряд Токарева; Дима о чем – то беседует с  Сережей Ивановичем.  Я мало уделила внимания  Диме. Почему-то он мне весь поход казался раненной птицей, которая летит на одном крыле, превозмогая боль.

               Туман распростертым драконом ползет по дну ущелья, неминуемо приближаясь к нам. Убежать от него невозможно. Я жду того момента, когда он поглотит нас. В детстве я любила бегать от тумана, но он всегда нагонял и пробирал до косточки  своей влажной прохладой. И на сей раз, он поглотил нас, и в тумане мы не заметили, что место стоянки осталось далеко позади, а мы идем по теснине, которая прижала нас к руслу реки.   Внизу сияет солнце, виднеются кавказские ели, склоны  покрыты зелеными пятнами можжевельника. Спускаемся по травянистому склону,  где – то сбились с тропы.   Здесь речка Чат,  сливается с речкой Ирик. Проходим мимо «Стоунхенджа и лабиринта».  Над головой шумит водопад.

26

Разбиваем лагерь на берегу Ирика в сосновом лесу.  Рядом стоят палатки  альпинистов с Украины. Мы братаемся. Сережа Иванович бежит резать своим подарочным ножом  веник для бани из можжевеловых веток. Он еще не знает, что нож  из «булатной» стали сломается на первой же ветке.   Я иду осматривать окрестности. Вокруг пасутся коровы. Над лагерем прогалина от сошедшей лавины.

Около реки исковерканные деревья – желанные дрова для туристов. Прогалина уже заросла малинником и разнотравьем. Я продираюсь через заросли. Иван-чай выше моей головы. Малина уже отошла – срываю всего несколько ягодок.  Внизу  мелькает голова ВДС – он тоже пасется среди малинника. Я машу ему и спускаюсь  вниз. Он набрал полные пригоршни земляники. Я ем  с  его ладоней…

Вечером  опустился густой мокрый туман, но это не мешает нам развести громадный костер, благо дров здесь намерено. Братья славяне сварили гречневую кашу с салом. Аромат разносится по всей округе, зазывая  всех отведать — это чудо украинской кухни. Допиваем последние капли командирских.   Идут бесконечные беседы о походах, затронута любимая тема: «Кому на Руси жить хорошо» и «кто виноват», а «Стоунхендж» с усмешкой поглядывает на нас сквозь непроглядную мглу.

 День четырнадцатый. Узел – Росстань.

                Все.  Последний бросок. Уходим, чтобы снова вернуться, но уже в следующем году. Впереди полководец, а шествие как всегда,  замыкаю я. Можно подумать, что у всех выросли крылья – несемся неоглядываясь вниз и вниз. Юный Ромашка из отряда Токарева кажется, что вот-вот взлетит. Я тоже уже не так чувствую притяжение Земли – моя масса значительно уменьшилась и я ликую.

27

 В ущелье реки ИРИК.

 Привал.  Я устроилась под развесистой сосной. Полководец и научный руководитель с  серьезным видом о чем – то беседуют.  Белка с любопытством наблюдает за нами, прыгая с ветки на ветку. Я бросила в нее шишку, за что получила словесную от ВДС. От него не спрячешься  — все видит, все замечает даже в последний день.

Слышно пение птиц и жужжание всяческих насекомых. Здесь все наполнено жизнью: от розовых щек Токарева, до накрашенных ногтей его спутниц. Вид отсюда потрясающий:  прямо перед нами виднеется  ушастая Ушба; внизу среди теснины извиваясь, несется Ирик; над утесом  стоят вековые сосны. Отрадно и немного грустно.

Еще один переход и перед нами Баксанское ущелье. Встретилась пара пожилых людей, которые мне показались иностранцами. Я поприветствовала их немецким «гутентаг» и следом прокатилось приветствие на всех языках мира, а нам ответили  на чистом русском:  «Здравствуйте!».

28

Агнислава.

 Да, мы в полном здравии. Поход окончен. Клубок судьбы, который катился  столько дней перед нами, остановился.   Последний раз испили молока Великой матери из источника, который бьет прямо из склона горы, и   ступили  на тропинку,  ведущую в поселок Эльбрус.

Автобус ожидал нас в условленном месте. Все повторилось, как в первый день похода: сгрузили рюкзаки, палки, ледорубы, разместились сами и  автобус повез  нас, но уже не в горы, а в город.  Балом правил шофер, а наши полководцы вязали новые узлы…

Стасенко Владимир Дмитриевич в моем воображении получил княжеский  титул, как великий полководец по Кавказским горам, а Токарев становится  Волхвом — предсказателем будущего!

29

В отчёте использованы фотографии  из архива экспедиции.

Авторы:

Авдеев Д.

Откидычев П.

Стасенко В.Д.

Батизат Ю. К.

Хорунженко М.

 

Действительный член Русского Географического

общества  Ошлокова Ирина Павловна.